Красные искры света

Добрая.

Саму себя хвалить было неловко, но что я могла поделать?

– Очень добрая, – хмыкнул Олег, и я возмутилась про себя.

– В ней есть внутренний свет, – стараясь сделать голос мечтательным, произнесла я. – И он меня ослепил…

Я сделала паузу. В теле Зарецкого во мне просыпалась любовь к театральщине.

– И что потом? Ты тоже стал светиться? – спросил насмешливо Дан.

– Почти, – усмехнулась я. – Не знаю, что это было. Может быть, магия этого места… Но я понял, что меня тянет к Насте. А ее – ко мне.

На этом я выдохлась.

– И? – не сводила с меня глаз Алсу."

"– И она меня поцеловала, – сказала я, глядя прямо в глаза Карлу, который молча пил чай и смотрел на меня – теперь не как на дохлую мышь, а на вполне себе живого таракана, которого следовало прихлопнуть.

– И мы поняли, что должны быть вместе, – закруглилась я.

– Однако, – только и сказал Дан.

– Может, ты ее шантажируешь? – спросил Олег. – Поэтому она прикидывается твоей девчулей? Ты смотри, приятель, я за Настю порву.

Друг вроде бы шутил, но глаза его были серьезными. Я даже не знала – радоваться или нет.

Ярослав вернулся спустя двадцать минут, когда я уже вся изнервничалась.

В руках у него был пакет, видимо, с вещами, а за спиной – довольный Шейк, сияющий, как золото на солнце. За спиной его был рюкзак.

Его-то Зарецкий зачем притащил?!

– Привет, народ! – весело приветствовал Шейк всех, заходя в коттедж. – Как дела? О, Яр! А ты чего в одеяле сидишь? – и парень, подойдя ко мне, хлопнул по плечу.

– Ребяточки, – обратился медовым голосочком Яр к моим друзьям. – Я поеду в машине с Ярочкой. А с вами Шейк поедет, хорошо? Мы уже договорились. Пойдем, любимый, – улыбнулся он мне, – переоденемся.

Я тебе сухие вещи принесла.

И он потряс пакетом прямо перед моим лицом. Пришлось встать и идти в спальню следом за этим ненормальным. Шейк же, громко и весело разговаривая, уселся рядом с Ранджи, к которой явно питал слабость. Та лишь иронично на него смотрела.

В отличие от Зарецкого, я переоделась быстро – почти как солдат. И почувствовала себя куда более комфортно, находясь в джинсах, майке и кофте на молнии, кажется, с чужого плеча.

– Теперь пошли бриться, – маниакально сказал Ярослав – он умудрился взять с собой станок и пену.

– Не хочу, – заупрямилась я.

– Надо.

– Не надо.

– Мы же договорились, что должны быть похожими на самих себя, – свел брови к переносице Яр. – Я свою часть договоренности выполняю. Хожу в этом мерзком лифаке, – повел он плечами. – Так что и ты, Мельникова, будь добра.

В результате мы опять пошли в ванную, и Яр сам решил побрить меня – вернее, себя самого. Чувствуя себя крайне глупо, я сидела на стуле с пеной на лице, а он склонился ко мне и проводил острым лезвием по коже.