Красные искры света

Общались мы крайне редко, и до сих пор я хорошо помню лишь два эпизода с его участием в моей жизни.

Я, девятилетняя, играла Клементи, готовясь к техзачету, когда мимо проходили отец и дядя. Тимофей остановился и поправил меня. Он легко положил пальцы на черно-белые клавиши фортепиано и сыграл тот отрывок, который у меня не получался, сказав, что стоит обратить внимание на оттенки. Я и не знала, что он умеет играть, и для меня это было большое открытие.

– Клементи, сонатина до мажор, – произнес дядя Тим, словно вспоминая собственное детство. Я кивнула.

– Мы опаздываем, – поторопил его отец.

– Продолжай заниматься, – сказал дядя Тим, и они ушли.

Спустя несколько лет, когда мне уже исполнилось двенадцать, случилось так, что я оказалась в его машине – поздно вечером он вез меня домой с долгих похорон кого-то из родственников, потому как в машине отца мне не нашлось места, даже уже и не помню почему. Зато я хорошо запомнила, как сидела рядом с дядей на переднем сиденье, пристегнувшись и глядя то вперед, на мокрую от дождя дорогу, то на Тимофея. Он молчал, ведя сосредоточенно и плавно и, наверное, забыв о моем существовании – по крайней мере, я так думала. Но вдруг остановился у какого-то кафе, коротко велел ждать, а вернулся спустя десять минут с молочным коктейлем, мороженым и гамбургером.

Не знаю, зачем он купил мне это все. И не знаю, почему это так запомнилось. Глупые далекие моменты из жизни, которую я не могу назвать своей. А еще я не знаю, зачем рассказала все это сейчас Ярославу. Рассказала про то, как Рита не хотела, чтобы я вместе с ее девочками присутствовала на официальном мероприятии, но очень хотела, чтобы я училась где-нибудь подальше, за границей. И несколько лет я провела там, оторванная ото всех и обособившаяся еще больше. Единственный, кто был рядом, – Юрка. Условно был рядом. Его вдогонку отправили следом за мной, посчитав, что учиться в Лондоне – это престижно. Мы жили в одном городе – большом, сером и чужом, и за все это время встретились раза три. Потом отец вернул меня обратно – зачем, тоже не знаю. Девятый класс я проучилась с Дашей в гимназии, потом меня перевели в престижное закрытое заведение. И кроме Даши у меня не было друзей. Я не была изгоем – цену себе я знала и постоять за себя могла, но всегда держалась особняком. И только в университете мне повезло. Мне встретились близкие по духу люди.

Я никогда никому не рассказывала этого. Ни про отца, ни про Риту, ни про Тимофея.

А теперь говорила.

Ярослав вытер слезы, который катились к вискам и попадали на волосы, стыдливо прячась в них.

– Не говори, что я убегаю от прошлого, – сказала я, вспомнив его слова. – Я не убегаю. Просто его для меня нет. От семьи отца у меня нет ничего. А от матери – серебряная подвеска с гранатом. Я так устала.