Кровник

Чтобы успеть в срок, боевикам придется ломиться по грязи, выполняя норматив первого разряда бега на 1 км в спортивной форме… А потом, если все получится, Зелимхан поднимет руки вверх, скажет «Великое небо!» и вместе со своим семейством плюхнется в грязь. А нас расстреляют снайперы. Очень, очень недурственно. Зелимхан наверняка считает, что я в безвыходном положении. И он почти прав. Ну куда, к черту, дергаться вдесятером против двухсот стволов, находясь на территории, которую «духи» знают как свои пять пальцев? Ахсалтаков – он мудрый и прозорливый – процентов на 85 уверен, что его семью я расстреливать не буду при любом раскладе. Это ведь взять заложников просто, а вот расстрелять их, знаете ли… не у каждого рука подымется.

В общем, Зелимхан наверняка чувствует свое подавляющее превосходство практически во всех вопросах, а потому будет психологически давить буквально с самого начала общения. Чтобы противостоять этому давлению, придется вести себя очень уверенно, почти нагло, и, помимо всего прочего, понадобиться отмочить что-нибудь такое необычное… дерзкое, что ли…

Ровно в 17.00 на дороге, ведущей от Старого Мачкоя к Двойному ручью, появилась колонна, состоящая из трех «Уралов» и возглавлявшей шествие «Нивы» белого цвета.

– Ну! – восхитился я. – Прямо как часы! Значит, засада отменяется…

Не доехав до развилки метров двести (как уговаривались), «Уралы» развернулись в цепь и, разъехавшись друг от друга по фронту метров на тридцать, замерли на месте. «Нива» медленно подкатила к развилке и остановилась. В ней можно было рассмотреть одного человека. Выйдя из машины, этот человек поднял вверх руки, показывая, что он безоружен, и направился в нашу сторону.

– Командир, может, маску наденете? – неожиданно предложил один из бойцов. – Запомнит ведь, волчара!

Я посмотрел на своих парней, сидящих в кузове, и криво ухмыльнулся. Ну да, все они с момента вхождения в село и до сей поры были в масках. Как положено. Маска – это, конечно, прекрасно. Однако если я умудрился нарисоваться во всей красе минимум перед семью чеченцами и не убил их, то закрывать лицо бессмысленно.

– Нет, спасибо, – отказался я и предупредил:

– Смотрите за ними, – я кивнул на детей и жену Зелимхана, притулившихся у переднего борта, и выпрыгнул из кузова.

Зелимхан уже приблизился и нетерпеливо переминался с ноги на ногу, зябко ежась под дождем и приподымаясь на цыпочках для того, чтобы заглянуть в кузов.

– Еще раз салам, Зелимхан, – поприветствовал его я, придирчиво рассматривая одежду командира на предмет обнаружения припрятанного оружия.

– Нету у меня ничего, – буркнул он, заметив мой взгляд, и добавил:

– А ты смелый, Иван, без маски.