Кровник
Война – тяжелая работа. Антон Иванов, по прозвищу Сыч, командир группы спецназа, – настоящий профи, проведший в Чечне полтора года. Но и долгожданный отпуск обернулся для него войной – боевики похитили его жену и увезли с собой в горы. Теперь война стала для него личным делом, делом кровной мести. Он идет по следам боевиков, словно волк, преследующий добычу. Все еще впереди – изнурительные переходы, долгие засады, ледяная ярость, молниеносные схватки и, как награда, – кровь врагов. А потом отпуск кончится, и Сыч снова вернется на войну. Работа есть работа…
Значит, эти посты сидят на достаточном удалении друг от друга и бдят посредством прослушивания – потому что сейчас непролазная темень, а ночных приборов, насколько я знаю, у них нет."
"Посидев чуток, я уловил доносящийся слева с расстояния примерно 150 метров приглушенный говор, а несколько позже увидел мерцание двух сигаретных огоньков. Ну вот, курят часовые и болтают – совсем не бдят. Немного погодя справа в метрах пятидесяти я услышал какую-то возню и невнятную ругань. Мужской голос с левого поста спросил по-чеченски:
– Вы че там, долбитесь, что ли?
На что справа посоветовали вопрошавшему убираться в задницу, после чего на левом посту сильно развеселились.
Немного посидев в канаве, я аккуратно подобрался к забору усадьбы и затаился возле калитки. В прошлом году «лицедеи» ликвидировали здоровенную псину, охранявшую этот двор, а на ее будке насиловали молодую чеченку.
Я слегка поскреб ногтями по доскам калитки и прислушался: спустя несколько секунд из глубины двора послышалось глухое басовитое рычание и лязг цепи. Судя по звукам, здоровенный кавказец, ленивый и добрый.
– Иди сюда, мой красавец, – тихо прошептал я и просунул под дверь небольшой кусок свежего мяса, украденный накануне с хозяйской кухни и посыпанный хитрым порошком без цвета и запаха, который имелся в «аптечке», прозорливо подаренной Шведовым.
На всякий случай удалившись от калитки, я некоторое время прислушивался: псина пару раз звякнула цепью и причмокнула – видимо, мясо ей пришлось по вкусу.
Спустя минуту во дворе стало тихо. Приблизившись к калитке, я слегка постучал по доскам – реакции не последовало. Отлично. В два движения преодолев забор, я спрыгнул во двор и присел, навострив уши. Тишина. Неподалеку белым пятном выделялось неподвижное тело собаки.
– В общем, повезло тебе, псина, – прошептал я, всматриваясь в силуэт дома. – Я иду к твоей хозяйке и потому убивать тебя нельзя – наверняка она тебя любит. И сильно обидится, если я тебя ликвидирую.

















