Кровавый квартал

Я был бы рядом, когда ты слышала крик или вздрагивала, увидев свое отражение. И когда ты закрывала бы глаза и касалась себя, я был бы рядом. Каждая часть меня преследовала бы тебя до конца твоих дней.

Я перестала сопротивляться, хотя на самом деле я прекратила бороться уже несколько дней назад.

— Знаешь, почему? — Я покачала головой. — Другие мужчины дарили бы тебе бриллианты и цветы, а я бы вырвал душу из тела и вручил ее тебе. Ты не прыгнула через забор, потому что хочешь меня за все, что ненавидишь во мне.

Я резко вдохнула, когда он вытащил нож из моей груди и прижал к моим губам. Не отрывая взгляда от его глаз, я слизнула кровь и ощутила на вкус правду его слов. Ухмыльнувшись, он провел языком по другой стороне лезвия, а затем воткнул нож в землю возле моей головы, одновременно вонзив в меня свой член.

Выгнувшись дугой, я закричала, когда он заполнил меня, вдавливая член в мою тугую киску.

— Да, вот так, куколка. Кричи для меня, — прошептал он, прижимаясь губами к порезу на моей груди, посасывая его, пока жестко трахал меня. Каждое движение причиняло боль, и все же я не могла отрицать, что хотела этого, что хотела его.

— Черт, да, — прорычал он, ускорив темп.

Он резко вышел и перевернул меня на живот. Грудь прижалась к холодной грязи, воздух выбило из легких, когда он снова вошел. Держа меня за шею, он вдавил мое лицо в землю так, что грязь попала в ноздри и не давала открыть глаза. И все же, когда я закричала, это было от того, что я хотела большего. Я выгнула спину, двигаясь в ритм его мощных толчков.

— Вот так, куколка. Трахни мой член, покажи, как сильно ты меня ненавидишь. Убей меня своей киской, — прошептал он, его горячее дыхание касалось моей кожи. Я вскрикнула и выгнулась под ним, когда он укусил меня за ухо, резкая боль вызвала внезапный, бурный оргазм. Я застонала, и черные точки заплясали у меня перед глазами.

— Да, вот так. Трахни меня, куколка. Трахни меня.

Грейсон зарычал, как животное, вцепившись зубами в мою шею настолько сильно, что пошла кровь. Даже в разгар удовольствия — и продолжавшегося оргазма, который я не хотела прекращать — я чувствовала, как он слизывает кровь своим языком.

Я стонала, обезумевшая от его толчков, наслаждаясь грубостью, слушая, как он рычит и стонет, пока его тело врезалось в мое.

— Ты моя, — его голос вибрировал сквозь кожу, его зубы все еще вонзались в меня. — Скажи эти чертовы слова, куколка!

— Я твоя! — Закричала я.

— Да, черт возьми, ты моя, — зарычал он, усиливая темп, приближая меня к новому оргазму.

— Блять! — Простонал он, и я почувствовала, как он кончает, что толкнуло меня за грань еще раз.

— Да. Ты. Блять. Моя, — выдохнул он сквозь толчки, его член дергался, когда он кончал, и каждая судорога отзывалась в моем теле.