Кровавый квартал

Спустившись по лестнице, я зашел в тихий бар и направился к маленькому магазинчику с моими сувенирами на продажу. Положив сумку на прилавок, я достал новое изделие, которое закончил прошлой ночью, и еще несколько ожерелий с кровавыми кристаллами — они продавались особенно хорошо. Я запасся к Марди Гра6, но их можно купить в любое время года. Как местный, я ненавидел этот праздник — он приелся и раздражал туристами, но как владелец бизнеса, я его обожал. В преддверии праздника и во время него мы продавали больше, чем в любое другое время года.

Настолько, что я специально откладывал свои лучшие работы для этого случая и втрое повышал цену. И каждый раз все распродавалось. Маленькие частички моих жертв теперь были разбросаны по всему миру в виде украшений с кровью, ароматических свечей и мыла, сделанных из их плоти и жира, а также резного декора из их костей. Ничего не пропадало впустую. Я испытывал удовлетворение, которое щекотало мой гребаный огурец7, что какой-то бедолага моется чужими частями тела или трахается на диване при свете свечи, сделанной из останков. Особенно я любил представлять, как кто-то получает в подарок кость или ожерелье и с гордостью его демонстрирует. Просто бесценно.

Удовлетворенный размещением новых товаров, я вышел к машине. Этот зверь был моей гордостью и радостью. Полуночно-черная «Plymouth Barracuda» 1968 года принадлежала моему деду. Он ухаживал за ней как за сокровищем и оставил мне в наследство. В девятнадцать не было ничего круче, чем подъехать к школьной парковке на такой машине. Она рычала, как лев, но могла мурлыкать, как котенок.

Выезжая с парковки на улицу, я обдумывал оставшиеся на вечер дела. Я разместил пост в интернете, пытаясь выяснить, на каком собрании АА8 раздают жетоны, как на той фотографии. Поблизости было два таких места, которые нужно проверить. Но сначала предстояло заехать в хозяйственный магазин за продуктами, поужинать с родителями, а затем отправиться в дом Дюбуа.

Я припарковался на улице недалеко от своей цели, немного позже, чем планировал, но мои родители собирались в трехнедельный круиз и хотели обсудить тысячу разных вещей. Я любил своих родителей. Они были хорошими людьми, но иногда я смотрел на них и думал: как, черт возьми, я стал продуктом таких генов? Моя мама была звездой легкой атлетики и чирлидершей, она унаследовала бар от своего отца. Вышла замуж за моего отца, сварщика нефтяных вышек, но, когда забеременела, он бросил работу, чтобы помочь ей управлять бизнесом. В конце концов, они позвали своих лучших друзей — родителей Леннокса — присоединиться к их делу. Мои родители были веселыми и радушными, помогали другим и ходили в церковь по воскресеньям. Но они и представить себе не могли, что я — их самый худший кошмар.