Кровавый квартал

Я вогнал кончик своего члена в нее и с трудом сдержал стон, когда ее горячая, тугая киска сжалась вокруг меня.

— Черт, какая же ты узкая. — Она ощущалась, как чертова девственница, и я едва справлялся с тем, чтобы двигаться медленно.

Алора ахнула и закрыла глаза.

— Черт, Боже…

На полпути я перестал быть нежным и, рыча, вогнал себя в нее до конца. Мое тело содрогнулось, и пот проступил на спине.

— Ах! Блять, о Боже, — закричала она мне в ухо, напряглась и дернула за цепи, сковывавшие ее руки. Слезы скатились по ее щекам. — Слишком большой…

— Лучше сорвать пластырь одним рывком, — произнес я, вытащив член, а затем снова вогнал его в нее, отчего ее тело снова содрогнулось.

— Слишком… слишком больно, — выдавила она сквозь стиснутые зубы.

— Дыши, куколка. — Я остановился. — Ты ведь не была девственницей, да? — Она покачала головой.

Но я пожалел, что она сказала правду. Теперь я мог думать только о том, как размозжить череп того парня, который лишил ее невинности, пока бы я трахал ее и заставлял кричать рядом с его умирающим телом. Ярость кипела внутри меня, и мои руки дрожали, сжимая край гроба.

Я снова вытащил член и вогнал его до конца. На этот раз она не напряглась так сильно, но все равно выругалась.

— Хорошая девочка, а теперь кричи для меня, — приказал я и стал жестко трахать ее, поддаваясь потребности, проникающей в мое тело. С каждым толчком я приближался к тому, чтобы кончить, но только от ее крика мои яйца сжимались.

Я ускорил ритм, двигаясь быстрее и сильнее. Алора ощущалась невероятно, и я не мог насытиться — я мог бы трахать ее так целый день, каждый день. Что-то в ней изменилось, я почувствовал это, когда ее крики начали переходить от боли к наслаждению.

— Оближи порез, который сделала. Пей мою кровь, куколка, пей то, что ты пролила, — прошептал я, чувствуя, как ее язык осторожно прошелся по моей ладони. Я с трудом сдерживал себя, чтобы не кончить в этот момент — она была идеальна. — Хорошая девочка, теперь кончи для меня. Кончи на мой член.

Ее дыхание участилось, язык двигался в такт каждому моему толчку. Алора застонала, ее глаза закатились, и я почувствовал, как она приближается к мощному оргазму.

Убрав руку от ее рта, я на мгновение замер, завороженный видом моей крови, размазанной по ее лицу.

— О, Боже… Грейсон, ах… — Ее движения становились все более лихорадочными, и я трахал ее как можно быстрее и сильнее."

"Взяв нож, дождался, пока она закричит от охватившего ее удовольствия, и тогда, с точным движением, вонзил нож в ее ладонь. Глаза Алоры резко открылись, и она закричала от боли, которая слилась с невыносимым наслаждением. Эти два чувства смешались воедино.