Кровавый квартал

Я ухмыльнулся, когда первая покраснела, словно свекла.

— Не думаю, что она знает, что я заказываю на ночь.

Я оперся на стойку, и она начала обмахивать себя руками.

— К сожалению, моя танцевальная карта сегодня заполнена. Но вот вам выпивка за мой счет, и не забудьте заглянуть в наш сувенирный магазинчик. Уверяю, таких вещей больше нигде в городе не найдете. Обещаю, — сказал я, хватая виски «Огненный шар» и наливая ей. Я толкнул его через стойку, она улыбнулась, взяла его и выпила, прежде чем вскрикнуть.

— Хорошее виски.

— У меня всегда только самое лучшее.

Я снова наполнил ее рюмку, а затем наполнил еще одну.

— Спасибо, красавчик, — сказала она, положив деньги на стойку, но оставив палец на двадцатке. — Если передумаешь, я в номере 303. Знаешь, тот, с маской на двери?

— Да, буду иметь в виду, — сказал я, подарив ей свою коронную улыбку, от которой, как говорится, улетают трусики, но не собирался принимать ее предложение. Была только одна женщина, которую я планировал довести до экстаза этой ночью.

Когда женщина отошла в сторону, взгляд Алоры практически ударил меня по лицу, и, черт возьми, было жарко. Мне никогда не нравились ревнивые девушки. Они были навязчивы и раздражали, особенно когда мне требовалось уединение. Не хотелось, чтобы девушка сходила с ума из-за того, что не могла дозвониться до меня несколько часов, но это… это было безумно возбуждающе. В ее глазах бушевала ревность, и, если бы взглядом можно было убить, я давно бы превратился в пепел. Из всего того дерьма, которое я сделал, именно мой флирт с клиенткой заставил ее проявить искренние эмоции?

— Ревнуешь?

Я прошептал, и клянусь, она зарычала на меня, прежде чем отвести взгляд. Ну, ну, ну, мисс Алора, что вы скрываете.

Ухмыляясь, я отвернулся, и мужчина, которого я видел сидящим в углу и поедающим крылышки с картошкой фри, теперь подошел к бару. Он допил остатки своего напитка и поставил его на стол, когда я подошел.

— Добрый вечер, друг. Налить еще?

— Нет, пожалуй, не стоит."

"Его стальные голубые глаза оглядели бар, как будто он осматривал его. В его холодном, расчетливом взгляде было что-то тревожное. Он не обращал внимания на других посетителей, как обычные люди. Ни улыбки, ни флирта, только анализ — но чего? Понятно без слов: он умен, организован и, как и я, пытался слиться с толпой, хотя явно не вписывался в нее. Ему явно не нравилось, когда люди прикасались к его рукам или задевали сзади. Я только гадал, зачем он вообще пришел в такое место.

Через несколько мгновений наши взгляды встретились, и я почувствовал всю тяжесть его пристального взгляда. Этот человек, кем бы он ни был, представлял угрозу. Никто еще не вызывал у меня такой внутренний сигнал тревоги. Он был похож на меня — хищник, стоящий на вершине пищевой цепочки.