Крылья бабочки

Тем более что защита была крайне слаба. Это Трейси признала еще на этапе знакомства с делом, поэтому собралась сыграть в нападении. Она знала, что Стив Батч не поддержит ее решение, не одобрит выбранную стратегию, поэтому его в свои планы не посвящала.

– Мисс Полански, у вас есть вопросы к истице? – спросил судья.

– Конечно, ваша честь. – Трейси поднялась и уверенно вышла из-за стола. – Я соболезную вашей потере, – она искренне обратилась к Мэделин Эшбрук. – Миссис Эшбрук, я согласна: смерть близкого человека невозможно компенсировать материально, но «Американ табако» богатая компания, а пятьсот миллионов огромные деньги… – Трейси поймала бешеный взгляд Стива Батча, но сделала вид, что не заметила.

 – Также я согласна, что от зависимости тяжело излечиться. – Она дождалась, когда истица энергично кивнет. – Вам ведь это хорошо известно. – Эшбрук снова кивнула. – Сколько лет вы употребляли героин, двенадцать?

Мэделин побледнела, сильнее смяв платок, и бросила нервный взгляд на своего адвоката.

– Протестую, ваша честь! – закричал Винни Донован.

 – Какое отношение прошлое моей клиентки имеет к делу?

– Простите, ваша честь, адвокат истицы прав: уважаемое жюри собралось не для того, чтобы осуждать миссис Эшбрук за ее образ жизни.

Насколько знала Трейси, Эшбрук была в завязке много лет, но специально сгустила краски, исказила действительность, словно та до сих пор употребляет наркотики. Трейси очень ответственно подошла к выбору присяжных заседателей: половина из них курила, половина нет, но все были резко негативно настроены к наркотикам. Двое из жюри даже познали это на опыте близких родственников.

Стив Батч, как и Винни Донован, посчитал ее выбор проигрышным – рассматривалось дело о курении, это не наркозависимость, но все же. Стив настаивал на отводе некоторых, но Трейси настояла. Сегодня она была главной.

– Миссис Эшбрук, вы были близки с матерью? – спросила Трейси.

– Да, очень.

– Очень, – повторила она, затем посмотрела на судью. – Ваша честь, можно включить проектор. Я хочу пояснить кое-что для жюри.

Загорелся экран и появились фотографии.

– Уважаемые присяжные, это, – Трейси указала на экран, – заброшенная ночлежка в Бруклине.

 – Снимки были качественными и яркими, фотографу отлично удалось передать всю грязь, нищету и ужас этого заведения. – Кара Эшбрук – мать истицы – провела последние десять лет жизни в этом месте. И я не понимаю – почему? – недоуменно пожала плечами Трейси, обращаясь к жюри. – Почему, имея дочь, и, наверное, крышу над головой, она жила с бездомными, практически на улице. – Она осуждающе посмотрела на истицу.