Крылья бабочки

Сидни стреляла глазами по сторонам, рассказывая историю своего внезапно случившегося романа с Дэном Коллинзом, затем, улыбнувшись, кивнула Трейси за спину и восторженно произнесла:

– У тебя, кажется, уже появился поклонник! И очень красивый, – добавила уже шепотом.

– Правда? – обернулась Трейси, встречаясь с горящим взглядом Марко Мариотти. Он сидел за одним из накрытых к ужину столиков в компании мужчины и двух девушек – молодых и красивых – и ни одна из них не была Анжелой Мариотти.

Трейси сдержанно улыбнулась ему, исключительно в знак приветствия и совершенно не желая поощрять, затем повернулась к подруге.

«Как такое возможно?» – размышляла она. Будто сама судьба издевалась, постоянно сталкивая с человеком, которого Трейси всеми силами старалась избегать.

– Добрый вечер, мисс Полански, – его приветствие, сказанное вежливо, но интимно, в самое ухо, и дыхание, опалившее шею, сбивали с толку и приводили в смятение душу. Трейси, стараясь обуздать собственные эмоции, медленно повернулась.

– Здравствуйте, мистер Мариотти.

– Не ожидал вас увидеть, вы ведь не ужинаете.

– Я пришла исключительно пить, – Трейси шутливо покачала бокалом с шампанским.

Марко улыбнулся и, скользнув по ней восхищенным взглядом, произнес:

– Вы прекрасны.

Она смутилась – комплимент казался не просто дежурной данью вежливости, а откровенным признанием. Это было уже слишком, но Трейси все же благодарно кивнула. Она ведь хотела сегодня быть особенно красивой – утонченной и соблазнительной одновременно, и платье выбрала соответствующее: длинное, сливочно-белое, приятно оттенявшее кожу, без глубоких вырезов и открытых рук, но зато облегающее, как перчатка, и с наполовину обнаженной спиной.

Она небрежно собрала волосы на затылке и надела массивные сережки – собственное отражение Трейси сочла потрясающим. И Марко она тоже находила потрясающим, по крайней мере внешне. Он был красив, как грех. Так и хотелось упасть в его губительные объятия. Ни смокинга, ни галстука, ворот белоснежной рубашки свободно распахнут, оголяя ключичную ямочку и смуглую кожу, пиджак лениво расстегнут, а глаза горят, как самое яркое пламя. Темно-синее, как ночное небо."

"– Позволите составить вам компанию? – поинтересовался он.

– О, я не одна, – Трейси указала рукой куда-то за спину, в надежде, что Сидни прикроет. Но Марко на ее жест только непонимающе свел густые брови. Она обернулась – подруга уже упорхнула, а Мариотти ждал ответа. Тогда Трейси решила привести другой аргумент: – Это будет невежливо к вашим друзьям, – она выразительно посмотрела на столик, где сидели две красотки и улыбчивый мужчина.

– На то они и друзья, – не удостоив их даже взглядом, бросил Марко, – чтобы входить в положение.