Крылья бабочки

Это не было стопроцентным доказательством, но для него этого достаточно.

– Мне навестить адвокатшу? – обманчиво мягко поинтересовался Эдди.

– Нет. – отрезал Марко. – Я сам. – Вечером, после ужина с тестем, он поедет к Трейси и возьмет от нее всё. Марко откинулся на спинку кресла, снова прокручивая последнюю фразу Трейси Полански.

Я не встречаюсь с женатыми мужчинами.

«Ты ошибаешься, детка. Как же ты ошибаешься, и сегодня ночью я покажу тебе насколько».

Глава 18. Лучше знакомый дьявол, чем незнакомый черт"

"Сегодня Трейси порядочно задержалась на работе, поэтому не торопясь перешла практически пустую дорогу, направляясь к дому.

Все началось с тяжелого позднего подъема: она проспала, впервые за последние лет пять! И во всем виновато плавучее казино и, конечно, Марко Мариотти. Трейси удалось уснуть только в шестом часу утра: мысленно она непроизвольно возвращалась в ночь, полную смеха, шампанского и легких, но будоражащих кровь прикосновений. Постоянно прокручивала в голове часы, проведенные в компании этого мужчины, и тело на эти воспоминания отзывалось предательским жаром: щеки горели, а низ живота ныл от желания. Отчего-то ее чувственная половина не поддерживала мнение разума, будто бы Марко – беспринципное безжалостное животное.

– Марко, – вслух произнесла Трейси, пробуя на вкус, прокатывая на языке пять загадочных букв, соединившихся в единое, чтобы стать именем самого странного мужчины, пугающего и притягательного одновременно.

Она разрывалась и понимала почему. Почему раздваивается, словно стоит напротив разбитого зеркала.

Все, что она узнала о нем из микросхемы, не подкреплено действиями, а то, что она видит при каждой встрече с ним – не преступление. Марко – обеспеченный, привлекательный и явно скучающий мужчина. Он изменяет жене, но это автоматически не делает из него монстра, да и в тюрьму за это не сажают. Но как же Трейси боялась новых встреч с ним: если он продолжит атаковать с таким же упорством, то получит желаемое. Марко можно было сравнить с крутыми американскими горками: от него кружилась голова, захватывало дух и замирало сердце, то ухая вниз, то подпрыгивая к самому горлу. Трейси страстно желала, чтобы вчерашний отказ отвратил его от нее. Разум в ней всегда был сильнее желаний плоти и даже голоса сердца.

Она остановилась в нескольких десятках футов от ажурной лестницы своей парадной, задумавшись: а когда случилось это самое «всегда»? Когда она перестала жить чувствами? Она ведь была другой?! Ведь была же! Когда в родном Сан-Франциско цвели алые маки, Трейси не была так цинична.