Крылья бабочки

 – Твои люди убили Меган Палмер?

Марко удивился – она видела это по резкому взмаху ресниц.

– Нет, – коротко ответил он, и Трейси поверила, потому что знала: лгать Марко не стал бы, не потому что честный, а потому что ничего не боится, тем более, ее.

– Тогда кто же?

Он бережно коснулся пальцем ее щеки, провел вниз до пухлых губ, нежно и трепетно, в очередной раз удивляя, – Трейси и не предполагала, что он способен на нечто подобное.

– Тебе ни к чему это знать, – сказал Марко. – Так что же: да или нет?

Она шумно вдохнула, охватывая взглядом каждую морщинку, разлет бровей, волевой подбородок нависшего над ней мужчины.

Ее тянуло к нему, безбожно и вопреки всему, а угроза его жизни взволновала и испугала. Как бы Трейси не противилась – Марко всё же удалось пробить дорожку к ее сердцу."

"– Да, – прошептала она прямо ему в губы. Сил сопротивляться его напору и собственным чувствам больше не было: она – всего лишь женщина, которой хочется просто любить и быть любимой. Трейси не знала способен ли Марко на любовь, но, возможно, ей удастся научить его. В том, что он влюблен, пусть и на свой манер, она успела убедиться.

Трейси добровольно подставила губы для поцелуя, позволила ему теснее прижаться к себе, наслаждаясь его близостью искренне и без осуждения. Она обняла его за плечи, пылко отвечая на ласки, но задев бинты, опомнилась и уперлась ладонями ему в грудь, мягко отстраняя.

– Твое плечо, – она посмотрела на соседнюю половину кровати, – ложись, я посмотрю.

Марко вжался в нее, показывая, как изголодался за дни, лишенные встреч, и веско заявил:

– Плечо для этого мне не нужно.

– Марко! – Трейси даже толкнула его в грудь, и он послушно перекатился на свою сторону, преувеличенно громко вздыхая, но она успела заметить улыбку, самодовольную, мужскую – ему была приятна ее забота.

Уже утром, когда молоко для капучино взбилось в воздушную пенку, а терпкий аромат кофе заполнил кухню, Трейси, коснувшись припухших от жадных поцелуев губ, задумчиво посмотрела в окно: ничего больше не будет прежним, даже летнее солнце теперь светило по-другому. Если раньше она могла оправдывать и убеждать себя, что встречается с Марко исключительно из благодарности за спасение, что просто отдает ему свое тело, которого он так упорно добивался, то теперь она была вынуждена признать: он стал ей нужен.

Они вместе по обоюдному согласию двух взрослых людей, страстно увлеченных друг другом.

Трейси взяла большую кружку и, продолжая смотреть на утренний город, сделала несколько осторожных глотков. К сожалению, кофе – единственное, что она могла предложить на завтрак, возможно, поэтому Марко, после весьма посредственной перевязки, так торопился уйти.