Крылья бабочки

– А вы сами нравится готовить? – спросила Конни, тщательно подбирая слова.

– Признаться, не очень, – ответила Трейси, поощряя улыбкой ее старание задать вопрос верно. Ей понравилась Констанция, отчего-то сильно напоминавшая Шэрен. Не внешне: маленький рост, темные волосы, смуглая кожа – ничего общего с лучшей подругой, похожей на золотистое солнце. Но в Конни чувствовалась та же нежность и доброта – это располагало и покоряло.

– Не умеешь? – удивилась Фабиа. Старшая дочь Селии пошла в отца: высокая, статная, фигуристая. В ней ощущался стержень и характер.

– Не то, чтобы не умею, – начала Трейси, когда синьора Роза прервала ее:

– А мужчина? И для него не готовишь?

– Я много работаю, поэтому… – Она смущенно пожала плечами.

– Будь он итальянцем, ни за что не потерпел бы подобного, – шутливо пожурила Селия, а синьора Роза воскликнула:

– Она слишком худая, чтобы понравиться итальянцу! Правда, Энцо?

– Мама! – неодобрительно вскрикнула Селия.

– Конечно, ба, – отозвался Энцо и, лукаво улыбнувшись, воскликнул: – Вella donna!19 – Он восторженно поцеловал пальцы, открыто заявляя, что гостья – настоящая красавица.

Трейси звонко рассмеялась. Энцо Динаре казался ей настоящим итальянским Казановой, точнее, он мог вырасти именно таким. Высокий, пока достаточно худенький, но очень привлекательный: карие глаза в окружении длинных черных ресниц, чувственные губы, изогнутые на подобии лука, высокие скулы. Энцо был красноречив и обаятелен и явно уже сейчас пользовался успехом у противоположного пола. Трейси ничуть не обидело замечание синьоры Розы, хотя в более чопорной компании его назвали бы беспардонным. Наоборот, Трейси чувствовала, что это дружеское подтрунивание – знак расположения: ее приняли, поэтому держались абсолютно свободно. Она бросила взгляд на Марко: он улыбался одними уголками губ и выглядел довольным. За столом он держался так непринужденно и уверенно, что она сама поверила, что они только партнеры.

– Марко, а твоя жена научилась готовить? – тем временем прокряхтела синьора Роза, поворачиваясь к внуку. – Помню в ваш первый приезд она не знала, как печь разжечь.

– Анжела прекрасно готовит, мать ее всему научила. – Марко встал на защиту жены, и Трейси понравилось это.

Она верила, что если мужчина оскорбляет одну женщину, завтра он то же самое скажет о тебе. Марко никогда не говорил об Анжеле плохо. Но здесь была и другая правда: он оскорблял ее не словом, а делом. Каждую ночь, обнимая Трейси, шепча ей нежные слова, он унижал жену.

Синьора Роза отмахнулась от его слов, явно сомневаясь в талантах его жены, и спросила:

– А вы знакомы с Анжелой?

– Да, конечно, я знаю миссис Мариотти. – Всё, последнее сомнение растаяло – вряд ли любовница была бы знакома с женой.