Крылья бабочки

– Нельзя, – шепнула Трейси, он еще сильнее обнял ее, выбивая воздух из легких, затем резко отпустил, заставляя пошатнуться от потери опоры. Через секунду мир снова обрел краски, а Сол, громко причитая, спускался по лестнице. Он рассказывал что-то, затем откупорил высокую пузатую бутылку с жёлтой жидкостью и наполнил ею три бокала, висевших тут же, на подвесном поручне. Трейси не чувствовала вкуса, но восторгалась как можно более искренне. Она понимала, что принимать Марко – ужасно безрассудный поступок, но тело настолько истомилось без него и засыпать в его объятиях так приятно, что все обещания вести себя осмотрительно были забыты.

Для Трейси даже во тьме сияло свое солнце.

Глава 24. Что для одного счастье, для другого боль

Марко пришел в спальню Трейси далеко за полночь. Луна висела так низко над горизонтом, что серебристый свет прекрасно освещал массивную кровать. Он подошел ближе, на ходу стягивая темную футболку и кидая ее на стоявший возле небольшого столика стул. Трейси крепко спала: белая простынь откинута в сторону, сорочка задралась, обнажая стройные ноги и черные кружевные трусики.

Щелкнула пряжка ремня – Трейси заворочалась и перевернулась на бок, поджимая одну ногу к животу и демонстрируя упругие ягодицы. Марко улыбнулся: у нее была прекрасная фигура, но задница – вне конкуренции. Он полностью разделся и бесшумно лег рядом, склоняясь к ее лицу, рассматривая во сне.

В его жизни никогда не было места для чего-то светлого, искреннего, бескорыстного. Или ты, или тебя. Была преданность, которая по большому счету основывалась на уважении и страхе. Если тебя перестанут уважать или бояться – конец.

А дружба, нежность, любовь – все с выгодой, с расчетом и ничего просто так. Ему нравилась жизнь, которую он вел: власть, деньги, риск. Трейси зевнула, пряча лицо в подушку, а Марко легонько провел пальцами по ее плечу, сбрасывая с него тонкую бретельку. Раньше он не предполагал, что может получать удовольствие, любуясь спящей женщиной.

У него было много любовниц с яркой, сногсшибательной красотой. Есть жена, с которой многое связывало. И не одну из многочисленных женщин, прошедших через его жизнь, – кто-то на годы, кто-то всего на час, – Марко не хотел сжать в объятиях и никогда не отпускать.

Только глядя на спящую Трейси, его сердце замирало от нежности, а руки едва касались, чтобы не побеспокоить безмятежный сон, хотя он дождаться не мог, когда все разойдутся, и у него появится возможность снова быть с ней.

Трейси вздрогнула, когда пальцы Марко очертили ореолу соска, и открыла глаза.

– Ты пришел… – Она сонно улыбнулась, а он резко обхватил ее, притягивая, прижимая к себе.