Крылья бабочки

Он боялся, что это чувство скует его, поработит, превратив жизнь в сплошную рутину: дом, работа, дом – скучно и однообразно. И самое печальное: какое-то время он будет искренне наслаждаться этим, а потом придет пресыщение. Оно всегда приходит. Именно поэтому Брендон обожал свою работу – извечная борьба! И ему это нравилось! Но чтобы осуществились его весьма амбициозные планы на будущее, жениться все равно придется. Он кисло улыбнулся: борьба с женой будет заключаться в споре, кто вынесет мусор или в какой супермаркет поехать за продуктами – не возбуждает… А кто скажет, что брак состоит не только из повседневных забот и житейских мелочей, получит ментальный пинок под зад. Он-то всякого повидал на своем веку: семьи у всех разные, но рано или поздно все заканчивают именно так – серо и неинтересно.

Брендон схватил кейс с документами и пошел по следам Трейси, мыслями возвращаясь к делам насущным. Он все еще хотел ее, и она отвечала, пусть и не признавалась в этом даже самой себе, и это надо как-то решать…

Клуб «Шелтер» находился в богемном Сохо и пользовался популярностью как у расслабленных зевак, пришедших посидеть в лаундже с кальяном, поглазеть на разодетых по последней моде красоток, затем уйти в ночь с одной из таких, так и у энергичной, готовой танцевать ночь на пролет публики. Музыка звучала громко, играя на нервах и пробуждая желание двигаться, жить с ней в одном ритме, от нее, казалось, не скрыться и не спрятаться, только в вип-зоне, отделенной от остального зала волнообразными стеклянными перегородками, приглушавшими звуки: можно было спокойно вести переговоры, даже ночью, и наблюдать за сценой, танцполом и баром. А остальные любители горячих тусовок и крепкого алкоголя видели закрытую площадку в ультрамариновом цвете, искажавшем действительность и дурманящем голову.

– Нет, Тони, – невозмутимо отказал Брендон. – Я могу проконсультировать, дать несколько советов, как строить защиту, но представлять в суде члена Организации2 я не буду.

– Меня ведь ты защищал! – дружелюбно попенял ему собеседник. Тони Браско владел этим и еще несколькими клубами по всему Нью-Йорку, а также парой итальянских ресторанов на Манхэттене. Среднего роста, с живым подвижным лицом и экспрессивной жестикуляцией. Его можно было назвать привлекательным мужчиной, но больше из-за харизмы нежели внешности: глаза слишком маленькие и близко посаженные, темные волосы изрядно поредели, а круглый животик не мог скрыть даже дорогой костюм. Тони был итало-американцем, рожденным в Нью-Джерси, и хотя историческую родину ни разу в глаза не видел, отношения с собратьями поддерживал тесные, отсюда и надобность в услугах адвоката.

– Тогда было другое время, – покачал головой Брендон.