Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

ф-р» – военфельдшер, «м-с» – медсестра, «с-н» – санитарка…

– Пять человек немцы убили во время освобождения лагеря, – печально сказал Борисов, – пока вы летели – еще двое умерли… Перед самым освобождением немцы обстреляли бараки с вышек из пулеметов, – старлей смотрит куда-то мне за спину и краснеет.

Что же ты краснеешь, седой мальчик, старший лейтенант Петя? Оборачиваюсь. Ага, причина понятна, наша Ирочка тут как тут. Она бы и каблучками поцокала для вящего эффекта, но не ходят в поле на каблуках. Обычные резиновые сапоги, заляпанные грязью. Подходит, стаскивает варежку и, очаровательно улыбнувшись, сует ему свою узкую ладонь, представляется:

– Ирина Андреева, корреспондент «Красной звезды».

Товарищ старший лейтенант, расскажите, как все было?

Мой старый знакомый по кавказским делам, оператор Андрей Романов, возвышаясь за ее спиной с видеокамерой, вообще вводит бедного юношу в ступор. Есть такой эффект камеры, который заставляет некоторых людей замирать, подобно кролику перед удавом.

– Подожди, Ириша, – отмахиваюсь я от корреспондентки, одновременно делая Андрею знак прекратить съемку, – одну минуту, сейчас мы со старшим лейтенантом разберемся с делами насущными…

Я поворачиваюсь к старлею, тот потихоньку отходит от гормональной атаки.

– Значит, так, товарищ Борисов. Вопрос первый: в вертолете доктор, у нее носилки, всех тяжело- и среднераненых немедленно к машине. Они в первую очередь улетят в госпиталь обратным рейсом. Кроме того, там в машине полторы сотни одеял, надо бы раздать их женщинам – на улице не месяц май.

Лицо у Борисова светлеет, и он кивает уже вполне осмысленно.

– Еременко!

Откуда-то появляется старшина, и старший лейтенант вполголоса объясняет ему задачу.

А старшина сообразительный попался. В одну сторону к баракам на носилках понесли стопки с одеялами, в другую – раненых женщин. Одна из них совсем девочка, шестнадцать лет, дочь командира. Куда ранена – не видно, завернута в одеяло с ног до головы, но лицо бледное – ни кровинки. Минут через тридцать они уже будут в госпитале МЧС, развернутом в здании санатория имени Ленина.

Убедившись, что все идет как надо, я поворачиваюсь к старшему лейтенанту Борисову."

"– А вот теперь, товарищ старший лейтенант, вы все спокойно и не торопясь расскажете на камеру и покажете, что здесь и как.

Потом мы побеседуем с вашими бойцами и освобожденными из плена…

– А зачем это, товарищ капитан? – не понял Борисов. – Ведь мы уже охрану того…

– А затем, что кроме охраны существует еще и их начальство, которое тоже бы неплохо привлечь к ответственности, когда оно попадет к нам в плен. Генерал Манштейн уже у нас в плену, а за остальными тоже не заржавеет. Так что, товарищ старший лейтенант, начинайте.