Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

Каховку желательно захватить с ходу. Не получится – провести разведку боем и ждать подкреплений.

Но пока до Каховки еще далеко. Последнее из отставших подразделений – 75-мм артбатарею на автотяге – мы вдавили в жирную грязь полчаса назад, и теперь впереди бесконечная лента шоссе, которая то поднимается в этой волнистой степи, то спускается.

Темнеет. Это хорошо. Приказываю водителям переключиться на ПНВ, фар ни в коем случае не включать. Водители трофейных транспортеров должны держаться габаритных огней впередиидущих машин. Этот режим «колонна-призрак» мы отрабатывали на тренировках перед операцией.

И вот поднимаемся на очередной увал, а перед нами немецкая автоколонна. Свет фар в глаза, задыхающийся рык моторов, машины идут на подъем. Интересно, кто такие? Темно нахрен, ничего не видно, а ПНВ ничего, кроме силуэта, не дает, уж слишком сильно слепят фары.

Полугусеничники назад. БМП расходятся по степи вилкой, готовые в любой момент прочесать колонну продольным огнем. У двух свеженьких грузовиков и перегораживающих дорогу тягачей, с еще несмытой немецкой маркировкой, прикомандированные «мышки». При полном параде они изображают патруль полевой жандармерии.

Взмах жезла с кружком, и передовой грузовик покорно останавливается. Наблюдаем за этой картиной метров с тридцати. Подходит, очевидно, старший колонны, о чем-то спорит, размахивает руками, потом забирает документы и поворачивается, чтобы вернуться к своей машине.

– Медики это, – докладывает старший разведчиков, пока немец идет обратно, – полевой госпиталь. А в хвосте у них рембат 23-й танковой дивизии – задержались с разгрузкой.

Смотрю на Франка, а тот только сопит. Были бы солдаты – разговору нет, а тут госпиталь, бабье… Мы ж не фашисты, потом до смерти грех не замолишь.

– Василий Владимирович, – говорю я ему ласково, – возьми мегафончик и скажи людям на родном языке Шиллера и Гёте, чтоб поднимали руки и дурью не маялись. Дело их фашистское проиграно, так что дальше только плен. Сибирь, балалайка и прочая экзотика. Если в преступлениях не замараны, кровь людскую не лили, то и бояться им нечего.

Майор Франк берет мегафон, и летят над степью слова на вполне себе литературном немецком:

– Ergeben Sie sich. Legen Sie ihre Waffen nieder und kommen Sie raus mit hochgehobenen Hдnden. Wer keinen Widerstand leistet und keine Sabotage betreibt, dem garantieren wir das Leben[1].

Одновременно в ночной степи вспыхивают десятки фар, с обеих сторон заливая светом замершую немецкую колонну. Ловушка, выхода нет.

Минута, и из открывшейся двери головного грузовика, четко видимая в свете фар, на землю брякает первая винтовка, за ней еще и еще. Запомнились германские врачихи, их выпученные от ужаса глаза, полные икры, плотно обтянутые чулками, пилоточки на кокетливых прическах. И это при минус пяти и ветре десять метров в секунду! Б-р-р-р.