Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

Наполеон тоже вошел в Москву, но, после недолгого пребывания в ней, еле унес ноги. А через два года русские армии нанесли ответный визит. Правда, в отличие от Наполеона, французскую столицу жечь не стали. А Наполеон? Есть такой остров в Атлантике – Святая Елена называется…

И я оказался прав – где они сейчас, эти записные пророки? Вот уже два месяца на Восточном фронте у немцев творится что-то невероятное. У самых стен Кремля красные остановились, напряглись и погнали немцев обратно на запад. И как погнали – вермахт драпал, бросая технику и оружие. Не медленно и степенно отступали, а бежали.

Так еще австрийцы бежали от армий Брусилова летом 1916 года.

Потом невероятное началось на юге, точнее в Крыму. На сцену будто вышел опытный цирковой престидижитатор. Движение руками, взмах платком… Была немецкая армия Манштейна – и вот ее уже нет. Зато, как по волшебству, на рейде Евпатории и в бухтах Севастополя снова появились корабли под Андреевским флагом, и среди них – о господи! – тяжелый авианосец. Будто опытный гроссмейстер сделал противнику мат в два хода. Потери немецкой армии были огромными, уничтоженной и плененной оказалась вся 11-я армия вермахта.

Но это было лишь начало. Не успело эмигрантское общество прийти в себя за нервными разговорами в кафе под сигарету и рюмку коньяка, как мир потрясло еще одно известие. Черноморский флот вышел из своей базы и разнес в щебенку Констанцу. Причем корабли под Андреевским флагом шли в одном строю с кораблями красных. После приведения к молчанию береговых батарей и полного разгрома порта объединенная эскадра медленно продефилировала вдоль берега до самого Стамбула, будто нарочно подставляясь по удар немецких бомбардировщиков.

Немцы не поскупились, послали в бой три десятка бомберов, которые и были уничтожены все до одного в виду турецких берегов. Это был шок. Наши записные авгуры прикусили свои длинные языки.

Мы с товарищами, откликнувшись на призыв Антона Ивановича Деникина, тогда тряслись в поезде Лион-Марсель и обо всем случившемся узнали уже 13 января в Марселе. Среди собравшихся там русских офицеров были люди небедные, и мы смогли зафрахтовать целый пароход. Но эта старая посудина, наверное, помнила еще Крымскую войну. Ну, а если не Крымскую, то русско-турецкую 1877 года точно.

Она готова была развалиться от первой же приличной волны. Как объяснил мой знакомый моряк, шестьдесят четыре года – крайне почтенный возраст. Месье Трикупис, полугрек-полуфранцуз, получив с нас деньги, спокойно может теперь оставить пароход в Севастополе или продать его красным на слом.

Из Марселя курс наш лежал в Бизерту. Там мы были 16 января. В порту Бизерты на борт поднялось еще несколько сотен говорящих по-русски крепких мужчин самого разного возраста.