Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

Его еще называли серым кардиналом при генсеках. За время своей долгой трудовой деятельности он превратил живое учение в засушенную мумию, забальзамированную догматикой и схоластикой. Теория перестала отражать жизнь.

С трибун в речах говорили одно, а делали совсем другое. Люди видели, что наступательный порыв советской системы иссяк, и пар по большей части уходил в свисток. Нет ничего хуже для комиссара, если люди ему не верят. А не верят ему они тогда, когда человек говорит одно, а делает другое…

Вы знаете, почему наши бойцы верят тому же самому Леониду Ильичу? Все очень просто – он сам не один раз участвовал в боях, и не было такого, чтобы в начале боя он уходил в тыл.

Скорее наоборот. Один раз он забрал у раненого эсвэтэшку с примкнутым штыком и поднял роту в рукопашную. Правильно поднял, вовремя.

Но тогда у нас примеры были как раз противоположные, когда люди говорят одно, а делают совершенно другое. Кроме этого, страна пережила несколько сломов сознания. Сначала, в 1917 году, от «самодержавия, православия и народности» – к советской власти, атеизму, диктатуре пролетариата. Угнетенное меньшинство дорвалось до власти.

Разрушали все, что говорило о связи России советской с Россией имперской. Но люди, которые живут на территории одной шестой части суши, остались прежними, и на месте царской империи появилась империя советская. Потом война бросила на весы тяжелый меч. Чтобы поднять дух народа, потребовалось прямо признать преемственность с прошлой историей России ее славными победами. Разлом вроде бы зарос, но шрам остался.

Остались и люди в партии, которым это врачевание было как серпом по одному месту. Кроме того, залечивая одни раны, создавали другие.

Отмена петлиц и введение погон ослабила преемственность с силой, совершившей Великую Революцию и победившей в Гражданской войне. Именно в этом заключается смысл моего предложения о совмещении в рамках одной системы петлиц и погон. Не реванш белых, а окончательное примирение.

То же самое и в примирении с Русской Православной церковью. Как общественный институт, РПЦ в начале века находилась в крайне запущенном состоянии. Бал правили фарисеи, часто священники сами не верили в то, что проповедуют, и, хуже того, личным примером отвращали своих прихожан от евангельских идей христианской любви и братства.

Да вы и сами об этом прекрасно знаете. – Сталин молча кивнул, подтверждая мои слова. – Кстати, структурно это очень похоже на КПСС образца восьмидесятых. То же срастание с государством, тот же догматизм в идеологии и двуличие тех, кто был призван нести коммунистическую идею в массы. Я уже вам говорил, что если советская власть делает шаг навстречу церкви, то и церковь должна сделать шаг навстречу советской власти. Но все это мелочи.