Кружевное убийство

Когда-нибудь это все закончится."

"– Так, Иван Петрович. – Зимин и Олег очутились в большой и неожиданно светлой комнате, в которой царил идеальный порядок. Казалось, что дом и участок принадлежат разным людям. – О чем именно вы хотели рассказать в полиции?

Их собеседник мялся, словно подыскивая слова.

– Скажите, – наконец решился он, – а вы уже знаете, кто та жертва, которую в чемодане нашли? Люди говорили, при ней документов не было, но за две недели вы, наверное, разузнали, кто это может быть?

– В том-то и дело, что жертва по-прежнему числится неопознанной, – покачал головой Зимин. – Вы что же, Иван Петрович, догадываетесь, кто это может быть?

– Нет, я не догадываюсь, – хозяин дома вздохнул. – Просто я обнаружил, что пропала одна моя знакомая, и теперь не могу отделаться от мысли: это может быть она. Хотя я понятия не имею, как и почему это могло произойти.

– Иван Петрович, давайте по порядку, – мягко сказал Зимин. Разговоры со свидетелями были его фирменной «фишкой», он никогда не наседал, не грубил, а наоборот, располагал человека к себе настолько, что ему хотелось выговориться, открыться. – Кого именно вы потеряли?

– Дарью Степановну Бубенцову.

– Это ваша родственница? Знакомая? Она жила здесь, в деревне?

– Нет, она жила в городе. И познакомились мы всего месяц назад. Точнее, я ее нашел, потому что долго искал.

– Зачем?

– Это очень долгая история. Я обязательно ее вам расскажу, просто она вряд ли имеет отношение к делу, потому что уходит корнями в глубь веков. Если убитая – действительно Дарья Степановна, то это не может иметь к прошлому никакого отношения, понимаете?

– Если честно, пока не очень.

Некипелов опять вздохнул.

– Когда умерла моя мать, я начал разбирать вещи в этом доме. Она в последние годы была не совсем здорова и тащила в дом весь мусор, который могла найти. Я не спорил, потому что это было совершенно бесполезно. Вы же видели, на что похож двор? Вот и дом был чудовищно загажен, я потратил несколько месяцев, чтобы его отчистить и отмыть. Особенно много мусора оказалось на чердаке. Можно было свалить все в кучу и сжечь, но я никуда не торопился, поэтому все просматривал перед тем, как выбросить. И нашел дневник.

– Дневник?

– Ну, тетрадку такую, очень старую. А в ней текст – тоже старинный, еще с ятями. Когда-то я учился на филолога: да-да, не думайте, что я совсем уж необразованный деревенский дурак. В общем, сел я эту тетрадку читать, и оказалось, что дневник написан моим прадедом Николаем Некипеловым. Он писал о том, что нашей семье когда-то принадлежала одна очень ценная вещь, которая потом, по воле рока, оказалась у Бубенцовых.

– Это все, конечно, очень интересно, – перебил Некипелова Зимин, – но так мы с вами и до вечера не управимся.