Кружевное убийство

Троюродная тетушка внезапно воспылала таким интересом к народным промыслам, что не хотела ждать ни минуты.

Немного подумав, предостерегать от визита Снежана не стала. В музее и без санитарных ограничений народу обычно бывало немного, а уж при сокращении туристических потоков – тем более. Снарядив маму и тетушку масками и гелем для обработки рук, Снежана сочла предосторожности исчерпанными.

В тишине и покое ей работалось споро и как-то уютно. Вьющаяся под пальцами нитка, складывающаяся в дорожку кружевного узора, мелодичный звон коклюшек успокаивал, прогоняя тревоги последних дней.

Ни о чем неприятном думать не хотелось, в голове всплывали фразы из когда-то давно слышанных песен. Пожалуй, Снежана и не вспомнила бы сейчас, когда и где успела их выучить, слова рождались где-то глубоко внутри. Генетическая память, что ли?"

"В детстве, когда она еще только постигала мастерство плетеи и живо интересовалась историей вологодского кружева, Снежана читала о том, что у основательницы вологодского манера Брянцевой была еще одна сторона ее невероятного дарования – Анфия Федоровна была большим знатоком и носителем фольклора.

В ее памяти хранился неистощимый запас русских народных песен, которые она исполняла за работой, передав такую же привычку и своей дочери Софии. Та пела еще лучше матери, и на основе брянцевских талантов исследователь Николай Иваницкий в 1887 году даже издал двухтомный сборник «Русские народные песни Вологодской губернии», который содержал 631 песенный текст.

Если считать, что далекая родственница Снежаны Таточка Макарова-Елисеева была любимой ученицей Софии, то значит, она тоже могла петь те же самые песни и передать их детям и внукам.

Чем не генетическая память? Впрочем, и над этим феноменом думать не хотелось, а хотелось петь. Стуча коклюшками, Снежана начала тихонько напевать себе под нос, а затем, вспомнив, что она в квартире совершенно одна, запела во весь голос.

В школьные годы она ходила в хор, и учительница говорила, что у нее неплохие вокальные данные, но петь на людях она ужасно стеснялась и вот так, не сдерживая себя, пела, только когда была уверена, что ее никто не слышит.

Ночкой зимней, стужей лютойОтложила все дела.

Нити вились, а я пела,Выплетала кружева.Ой ты, тонкая вилюшка,Ты сплетись скорей в узор.Тихо зазвенят коклюшки,Чем тебе не разговор?В том, что кружевные узоры могут быть говорящими, Снежана даже не сомневалась. Несмотря на то, что кружевницы в их семье специализировались на предметах одежды и плели исключительно для того, чтобы их заказчицы могли себе позволить быть красивыми, она знала немало мастериц, для которых кружевоплетение было скорее искусством.