Кружевное убийство

Когда я замуж выходила, она мне денег дала – много, хватило и платье свадебное сшить, и стол накрыть, и еще немного на жизнь осталось. А за это я согласилась, что крест у нее храниться будет, в ее доме. Так что, почитай, с шестьдесят третьего года я его и не видела. Не поверишь, даже думать про него забыла! Я вообще крест этот несчастливым считала. И мужик тот из-за него помер, и убийцу его на каторгу сослали, и тебя я потеряла. Так что даже рада была, что больше его не вижу.

– Шестьдесят третий год, то есть тридцать четыре года назад. Дуся, а сейчас-то он у тебя как оказался?

– А так и оказался, что Пелагея принесла его почти три года назад.

Велела спрятать и никому не говорить.

– Пелагея? Сама принесла тебе крест, который зажилила? С чего бы это?

– К ней человек приходил. Ты не поверишь, тот самый, каторжник, – выпалила Дуся.

– Какой каторжник? – не поняла Тата.

– Да тот самый, что владельца креста убил, то есть который сам владелец. Тата, ну вспомни!

Тата на мгновение закрыла глаза и снова, как воочию, увидела вставшую на дыбы лошадь, кровавое месиво вместо лица у лежащего на мостовой человека и острый внимательный взгляд, которым полоснул по ним нечаянный убийца перед тем, как они поспешили прочь.

Каторжник. Ну да, по Уложению 1845 года за непредумышленное убийство полагалась срочная каторга на двадцать лет. Смертная казнь положена только за политические преступления, а гибель под лошадиными копытами к ним никак не относилась. Значит, убийца действительно стал каторжником, либо заводским, либо рудниковым. И давно уже был отпущен на свободу.

– Дуся, ты хочешь сказать, что человек, убивший тогда приходившего к Петру Степановичу просителя, спустя почти сорок лет нашел Пелагею?

– Ну да, нашел.

Сказал, что вышел на свободу после убийства и уже много лет ищет след пропавшего креста. Плакался, что это их семейная реликвия: продавать или отдавать крест в чужие руки считалось в их роду страшным грехом. Он передавался от отца старшему сыну, а его двоюродный брат – тот самый убитый, вынес из дома реликвию, чтобы заплатить выкуп за другого брата, совершившего преступление. Украл тот что-то, то ли на рынке, то ли в доме каком, но был пойман и приговорен к суду. Дело в канцелярию передали, а брат и решил: если он взятку даст, то дело можно будет выкрасть, и никто ни о чем не узнает. Ну, ты же помнишь!

– Помню, – задумчиво сказала Тата, представив гневное лицо Петра Степановича, царствие ему небесное, его расширенные ноздри и гневное: «Пойдите вон, милостивый государь». – Конечно, помню, Дуся. Но как же он искал этот крест? У кого?

– Пелагея рассказывала тогда: этот человек говорил, что по крупицам восстанавливал все события того дня.