Кружевное убийство

Вот что тут будешь делать!

Помня слова Снежаны Машковской о том, что тайна убийства может крыться в старинном дневнике, точнее, помня о самой Снежане, которая странным образом притягивала мысли Зимина, он изъял дневник и просидел над ним две ночи, разбирая закорючки со старорежимными ятями, выписанные не лучшим в мире почерком.

Дневник действительно принадлежал некоему Николаю Некипелову, приговоренному к каторге за непредумышленное убийство своего двоюродного брата Петра Некипелова. Первые записи в ветхой тетрадке с расплывшимися чернильными буквами относились к 1857 году, в них Некипелов делился обстоятельствами, при которых стал нечаянным убийцей, и историей некоего родового креста (эти страницы Зимин пропустил, потому что к делу они отношения не имели).

Затем шло описание этапа, по которому он добирался к месту отбывания наказания, проделав пешком путь от Вологды до Москвы и далее до места назначения. Следующие несколько лет, а точнее, восемь, были посвящены описанию быта каторжников на Иркутском солеваренном заводе. Познавательно, конечно, но времени жалко.

В начале семидесятых годов девятнадцатого века Николай Некипелов вернулся в Вологду, к семье.

Как следовало из тетради, он не оставлял надежды узнать, что именно приключилось с фамильной реликвией, ставшей причиной его дороги на каторгу. Подробно описывались усилия, которые бывший каторжник приложил для разгадки тайны. Дело двигалось медленно: разговаривать с ним никто особо не хотел, свидетели находились не быстро, да и нужно было зарабатывать себе на хлеб.

Некипелов то бросал свои поиски, то возвращался к ним. Как понял Зимин, бывший каторжник искал какую-то очень красивую девушку, которую видел на месте преступления.

Она была вместе с двумя подружками, и ему бросилось в глаза их странное поведение. Все трое напряженно наблюдали за разворачивающейся между Николаем и Петром ссорой, как будто понимали, о чем идет речь. При этом одной из них даже стало дурно.

Спустя несколько лет Некипелов уже понимал, что свидетельницы были ученицами кружевного дома Брянцевых, а значит, могли что-то знать о визите Петра в дом канцеляриста уездного суда, где он собирался предложить драгоценную фамильную реликвию в качестве банальной взятки.

С того места, где упоминалось о кружеве и кружевницах, отчаянно зевающий Зимин стал читать внимательнее. Найденный в чемодане кружевной сколок был тому причиной. И Снежана Машковская, тьфу ты, что за напасть!"

"В 1875 году Некипелов смог выйти на след. Одному богу известно, как ему это удалось, но в один прекрасный день он узнал, что красавицей, преследовавшей его в снах, была некая Пелагея Башмачникова, дочь зажиточного крестьянина, ставшая женой владельца мясной лавки.