Кто сильней - боксёр или самбист? Часть 2

Хотя, как-то на пристрелке в тире заместитель командира полка майор Ивашкин любовно погладил свой автомат и загадочно произнёс: «Верный кусок хлеба на гражданке...» На предложение техника роты начальник стрельбища улыбнулся и сказал:

— Адам, давай ещё десантуру с собой пригласим и разнесём этот гаштет на хрен. Как раз у меня на полевом выходе стоят. Этим только намекни, что Родина в опасности. Нет, дорогой товарищ Алиев, пойдём без оружия. Так с немцами договорились.

Техник мотострелковой роты только пожал плечами. Было бы предложено. На том и порешили. Тимур по дороге заскочил к себе в общагу, оставил гранату и взял с собой трофейный нож с вокзала. Ровно в назначенный час еврей, аварец и татарин вошли в немецкий гаштет «у Ганса». Это было большое заведение с освещенной танцевальной площадкой в центре. Вокруг танцпола стояли большие деревянные столы, царил полумрак, перемешанный запахом пива и мяса.

По всему залу разнеслось: «Русские идут» и «Русские пришли». А из одного угла наша интернациональная бригада ясно услышали: «Руссиш швайн!». Тимур оглянулся, внимательно посмотрел, взглядом вычислил и зафиксировал молодого немца с татуировками, внешне похожего на мужика с ножом у вокзала. Отвлечёмся немного о национальных отличиях наших военнослужащих для немцев. Да не было никаких отличий! Все мы были там «руссиш». Абсолютно все. И это правильно. Это хорошо! Пусть у них май 1945 года сидит в печёнках и в сознании, передаётся по ДНК из поколения в поколение и никогда не стирается...

Со стороны барной стойки раздался громкий и властный крик, буквально из двух букв. Тимур не знал перевод этого ёмкого и короткого слова, но понял, что оно обозначает что-то вроде нашего: «Ша!». Зал затих, и в центр вышел сам хозяин гаштета. Ганс оказался лысым, высоким и здоровым мужиком лет под сорок. Немец первым представился, пожал всем руки и указал в глубину заведения, где стоял отдельный пустой стол. Напротив гостей сел сам хозяин, за переводчика присел Ян и вдруг из полумрака появился первый нокаутированный соперник у дрезденского вокзала, который тоже присел за стол, подержался за свою челюсть и шутливо погрозил Тимуру пальцем. Русский боксёр только улыбнулся в ответ. Ганс задал вопрос, Ян перевёл:

— В мой гаштет пришли без гранаты?

— Без оружия. В парке была учебная граната. Не настоящая, — советский прапорщик спокойно смотрел немцу в глаза.

После перевода Ганс хохотнул, посмотрел на своего молодого коллегу и покачал головой:

— Эти русские...

Потом Ганс ещё добавил пару слов, которые Ян не стал переводить; но все поняли, что эти слова хоть и были нехорошими, но сказаны в знак восхищения. А Тимур со спортивным интересом спросил у своего бывшего соперника:

— Челюсть не сломана?

— Перелома нет, только ем одну кашу.