Кукла Буйного (СИ)

Выглядит так себе, несколько больничных коек, обшарпанные стены. Не зря я приехала. Тут, наверняка, даже бинтов нет! Настолько всё плохо.

— Сама видишь.

— А где…

— А у него ВИП-палата. Эта к Сабурову приехала.

Михаил объясняет всё пожилой женщине в белом халате. Та кривится, увидев меня, но ничего не говорит. Едва кивает, разрешая.

Меня провожают к дальней комнате, а после оставляют возле двери. Я замираю в нерешительности.

Я хватаюсь за последние капли пьяной смелости, толкаю дверь и вхожу внутрь. Щурюсь, пытаясь привыкнуть к темноте. Лишь немного света попадает через окно.

В палате всего одна кровать, на ней развалился Эмир. Я делаю крошечный шаг в перед, и мужчина тут же подрывается.

Сабуров резко садится, впивается в меня немигающим взглядом. У меня во рту пересыхает, даже приветствие не могу из себя выдавить.

Черт. Я ведь могла отдать всё врачу! Она лучше знает, чем нужно лечить Буйного, чем сам мужчина.

Но теперь не могу сдвинуться, когда меня сковывает этим тяжелым взглядом. Но при этом выдыхаю. Легче на душе становится.

Живой он, живой!

Значит, всё не так плохо. Он будет в порядке."

"— Пиздец, — Эмир падает обратно на подушки. — Я думал у меня галюны начались.

— Галлюцинации? Тебе плохо? — оживаю, торопливо подхожу к мужчине. — Позвать врача?

— На месте стой, — рявкает. — Я был уверен, что охрана прикалывается. А нет, ты реально приперлась. Добить решила? Ты не стесняйся, заканчивай заказ.

— Какой заказ?

— Грохнуть меня. Ты с этим явно лучше наемников справляешься.

— Ну хватит!

Психую, усаживаясь на кровать. Почему все надо мной издеваются?

Я снимаю рюкзак, в котором все мои вещи, опускаю на пол. А аптечку протягиваю Сабурову. Тот забирает, но странно косится на меня.

— Взрывчатка? — усмехается. — Или новую водяру притащила?

— Таблетки, — шепчу пристыженно. — От отравления. Там разные, вдруг какие-то ты не любишь.

— Я правильно зашарил? Ты приперлась, чтобы мне таблетки дать?

— И ещё убедиться, что ты в порядке! Но раз всё хорошо, то я пошла.

Подскакиваю, забывая о вещах, почти бросаюсь к выходу. Только сейчас до меня окончательно доходит, насколько это ужасная затея.

— Стоять!

Я замираю, словно приказ мужчины — он сразу в голову попадает. Перерезает нервные окончания, я больше двигаться не могу.

— Назад вернись, — произносит медленно. — Ты отсюда никуда не уйдешь, куколка.

Хлопаю ресницами и в полном непонимании смотрю на мужчину. Почему нельзя? Он поговорить хочет? Нужно как-то ему мягко объяснить, что времени у меня мало. Скоро все-таки автобус, мне ехать пора.

— Я еще минут десять поговорить могу, но после точно пойду, — делаю шаг вперед. Даже голос не дрожит. Это точно из-за вина. Оно на меня действует как таблетка уверенности.