Кукла для (дочери) дракона

На небосводе зарождался рассвет, но пение птиц уже отчетливо слышалось из распахнутых окон.

— А роды принять он сможет? — спросила жена, нервно перебирая оборки на ночной рубашке.

— Роды? — напрягся я, понимая, что все эти вопросы явно неспроста.

— Ну, да. Роды. Сможет? — Катарина повернула на меня глаза и произнесла. — У меня воды отошли…"

"Словно ужаленный, подскочил на кровати, натягивая штаны и бегая по комнате из стороны в сторону, не зная за что схватиться. Не понимал, почему моя дикарка ведет себя так, словно рожать предстоит не ей.

— Так, полотенца, воду, простыни… Черт! Что же еще там нужно?! А, лекарь! Точно! Лекарь! — носился я по покоям мимо спокойно стоящей Рины.

— Хинарис! Мне нужно разбудить Хинариса! — паника накрывала с головой. Не думал, что буду волноваться так сильно, но в реальности все оказалось в разы хуже.

— Ариман… — позвала меня Рина.

— Все хорошо! — выпалил я. — Сейчас все будет! Ты, главное, не переживай и успокойся!

— Ариман… — вновь позвала меня жена.

— Хинарис сможет принять роды! — продолжил я, запрыгивая в сапоги и ища глазами рубаху. — Он все может! Черт, да где же эта рубаха!

— Ариман! — крикнула Катарина.

— Я рожаю, а не умираю! Прекрати истерить! Тем более что схваток пока не… — договорить моя дикарка не смогла. Ее лицо сморщилось, а руки взметнулись к низу живота, и вот тут меня затрясло еще больше.

— Стой здесь! — крикнул я, срываясь с места и устремляясь в коридор.

— Правитель! — подскочил ко мне Лариан. Да-да, Лариан! Как оказалось, он специально подался вперед на меч, выбирая то место прокола, после которого был шанс выжить, пусть и минимальный. Когда я подошел к его телу после того, как Малику увели в подземелья, то не мог нарадоваться, замечая дыхание дракона.

— Что-то случилось?

— Рина рожает! Стой здесь, а я за Хинарисом!

Сорвался с места и помчался по длинному коридору. Старик очень помог, освобождая меня от греха и придумывая достойное наказание для мерзкой дряни, которая покусилась на мою семью. Два месяца Малика сидела в подземельях, не получая ее любимых деликатесов и не нежась в пенной ванне. Пресная каша и кадка с холодной водой в углу — вот и все ее удобства. Как раз именно в это время хранитель разрабатывал зелье, которое могло решить мои проблемы одним махом.

И старик смог его изобрести. Пара капель в питье высокомерной эгоистки, и вот ее волосы на глазах седеют, кожа сморщивается и обвисает, а глаза затягиваются пеленой старости. Помню, как она визжала, смотря на себя в зеркало. Я упивался визгами мерзавки и мольбами лишить ее жизни. Она превратилась в старуху. Пусть ее душа была и молода, но внешность таковой останется навсегда. Я отправил ее в монастырь на край земель. Там ее научат мудрости и ценностям жизни. Выйти оттуда у Малики не получится.