Кукла для (дочери) дракона

Я старалась изо всех сил не потерять сознание, но темнота упорно пыталась затянуть меня в свои сети.

— Ишь тэн макинет, аль би сен! — крикнул дракон, растопырив пальцы, из которых полилось ярко-голубое свечение. Магия Аримана устремилась ко мне, мигом накрывая черную жижу, которая уже почти впиталась в кожу.

Первую секунду я ощутила облегчение, но потом боль усилилась в разы, отчего у меня из носа закапала кровь, а глаза начали закрываться.

— Я сказал, терпи! — взревел правитель.

Не могла терпеть. Не хватало сил вынести мучения. Из последних сил распахнув глаза, увидела, как голубая магия дракона буквально вырывает из моей кожи по кускам черную дрянь, которая уже успела впитаться.

— Не отключайся! Только не отключайся! — словно заводной бормотал он, пытаясь привлечь мое внимание к себе. — Сейчас будет легче. Немного потерпи.

Секунда за секундой мое тело освобождалось от пакости, которая не желала его покидать, упорно цепляясь за кожу и стараясь вновь в нее впитаться. Весь этот ад продлился неизвестно сколько времени. Боль понемногу стала отступать, но слабость была настолько сильной, что я не могла сделать ни шагу.

— Мне нужно знать, откуда ты взяла это платье! — рычал злобно мужчина, сверкая яростью во взгляде, когда последний черный сгусток покинул мое тело.

Я хотела ответить. Честно. Но не могла. Глаза стали сами по себе закрываться, и я начала сползать по стене на пол.

— Да что же с тобой делать, — послышалось взволнованной голос над ухом. Дракон поднял меня на руки, и я тут же отключилась, наконец, получая облегчение от всех мучений, которые перенесла за последнее время.

24. Я найду виновного!

Ариман"

"Смотрел на обнаженное тело Катарины и вместо возбуждения чувствовал ярость.

Ярость на самого себя, что не могу предоставить в своем замке безопасность тем, кто мне дорог. Да, дорог! Эта девушка для меня стала нечто большим, чем просто похотливая фантазия, которую я еще до сих пор не успел воплотить в жизнь. Глядя на ее хрупкое тело и красные следы на нем, которые оставил трупный яд василиска, меня начал одолевать страх. Ведь может произойти все что угодно, причем даже у меня под носом. Могут также причинить вред моей дочери, которую я люблю больше жизни. Нужно что-то решать. Нельзя пускать все на самотек. Иначе однажды это добром не кончится.

— Мне нужно знать, откуда ты взяла это платье! — зарычал я злобно, отмечая, как глаза призванной стали закрываться и она начала оседать на пол. — Да что же с тобой делать, — печально вздохнув, поспешил подхватить бесчувственное тело на руки, неосознанно вдыхая едва уловимый цветочный запах.

— Папа, а что с Катариной? — испуганно прошептала дочь, следуя за мной по пятам.

— Это яд, милая, — процедил сквозь зубы.