Ласточкино гнездо

Опалин молчал.

– У тебя есть какие-то свои соображения? – с любопытством спросил больной.

– Понимаешь, – начал Иван, – на самом деле у меня ничего нет. Но…

– Но?

– Так, чепуха. Интуиция. Догадки. То, что к делу не подошьешь.

– Ну и что? Мы сейчас не на работе. Хочешь что-то сказать, я тебя слушаю.

– Я думаю, что все произошло из-за одного человека. Назовем его… ну, например, Андрей.

– Так, так.

– И этот Андрей очень хотел избавиться от своей невесты. А может быть, не от невесты, а от ее мамаши. А может быть, от обеих разом."

"– Ну хочешь избавиться от невесты – не женись, – протянул Селиванов с сомнением. – Зачем убивать-то?

– Не знаю. В этом и проблема. Но ему для чего-то нужно было их убить. Должно быть, он ломал голову, как бы ему все устроить так, чтобы на него никто даже не подумал. Потому что – ну сам понимаешь – убивают молодую женщину, мы тут же проверяем, с кем она была связана. И хоп – молодчик сразу под подозрением.

– И что же он в конце концов придумал?

– Нечто гениальное. Он убил третью женщину и украл драгоценности немыслимой ценности, чтобы все решили, что причиной являются именно они. А невесту и ее мать он убил как ненужных свидетелей этого преступления. Ясно, да? На самом деле целью были мать и невеста, а Гриневская… Гриневская была нужна, чтобы отвлечь от них внимание. Понимаешь, когда убивают фигуру такого масштаба…

– Никто не поверит, что дело вовсе не в ней. И как же Андрей проник в дом?

– Через потайной ход. Он частично обнажился во время вчерашнего землетрясения, так что Парамонов убедился, что я был прав. Ход действительно существовал, и убийца им воспользовался.

– Хорошо, а откуда Андрей о нем знал?

– Понятия не имею. Может быть, заметил, как кое-кто из членов съемочной группы залезает туда, и заинтересовался.

– Шатко, но допустим. Оружие он взял прямо со съемок?

– Да.

– И за здорово живешь застрелил трех человек, потому что ему просто не хотелось жениться?

– Ну… да.

– А украшения? Что стало с ними?

– Думаю, он их выбросил, чтобы ничто не связывало его с преступлением.

– Вот так взял – и выбросил?

– Э-э… да. Но, может, оставил себе самую ценную вещь… «Алмазную гору»… потому что не хватило духу от нее избавиться.

– А Парамонов был такой осел, что не обнаружил ее во время обыска?

– Почему бы и нет? – самым естественным тоном промолвил Опалин. – Мало ли куда преступник мог ее спрятать… Мог и передать кому-нибудь другому… незаметно.

Селиванов вздохнул, потирая висок. Потом решился.

– Ваня, это то, что Терентий Иваныч в своей манере называет «усложнением сущностей».