Ласточкино гнездо

 – Ты и твои дружки зарезали помощника оператора, стреляли в сотрудника московского угрозыска, пытались ограбить уполномоченного кинофабрики «Межрабдвиж-Россия»…

Странная аббревиатура «Межрабдвиж» означала всего лишь «Международное рабочее движение».

Пес его знает, в чьей светлой (или темной) голове зародилась мысль назвать кинематографическую контору столь странным образом, но так как язык тех лет выдавал и более ошеломляющие новообразования, к экзотическому имени кинофабрики все вскоре привыкли.

– Вы не имеете права! – неожиданно замычал арестованный. – Я в ГПУ пожалуюсь…

Название всем известного ведомства он произносил как «гыпыу».

– А в журнал «Бегемот»[23] не хочешь? – саркастически осведомился Николай Михайлович.

После удачно проведенной операции он чувствовал прилив сил.

– Нет! – взвыл незнакомец. – Не хочу! Требую гыпыу! Я книжку о них написал…

– Ты пьян, что ли? – кисло спросил начальник угрозыска.

Он еще в гостинице заметил, что от задержанного пахнет вином.

– Я писатель! – отчаянно закричал арестованный. – Вы не имеете права… Вы так себя ведете, словно я бандит! А я не бандит…

– Документы твои где? – мрачно проговорил Николай Михайлович.

– В гостинице, – с готовностью ответил собеседник. – В «Ореанде». У жены…

– У тебя и жена есть?

– Да, а что? Я в «России» хотел остановиться, но там занято все… Виноградный сезон начался, сентябрь же! Все, кому не лень, тащатся в Крым… винограду пожрать… Нэпманы и всякая сволочь… А я чем хуже?

Начальник угрозыска заколебался, но по опыту он знал, что матерые уголовники могут выдумать что угодно и что им ничего не стоит заморочить голову любому собеседнику.

– Значит, писатель, – со значением молвил Парамонов, потирая подбородок.

– Ага.

– Зовут как?

– Макар Косой.

– Никогда о таком писателе не слышал.

– Так я под псевдонимами пишу, – самым естественным тоном ответил собеседник, поводя своими могучими плечами.

– Зачем?

– Что – зачем? – вытаращился на Парамонова арестованный.

– Если у тебя есть свое имя и фамилия, зачем писать под псевдонимом?

– Чудак человек, – проворчал подозрительный гражданин, именующий себя писателем, – да ты расслышал, как меня зовут? Макар Косой! А публика любит, чтобы имя на обложке было – во! Граф Толстой какой-нибудь… Чехов – тоже хорошо… А ежели имя иностранное, Джек Лондон, к примеру, так книгу с прилавка сметут, даже если дрянь первостатейная.