Летучий корабль

— Тогда… с Богом! — Я решительно шагнул к воротам, но Еремеев удержал меня за рукав:

— Погодь, Никита Иванович, спросить хочу… Девица твоя, Олёна, значит… Точно ли к этому делу причастная? С ней-то как быть?

— Как со всеми… — твердо решил я. — Желательно взять живой, но, как ты понимаешь, ей терять нечего, и ножом она пользоваться умеет.

Фома кивнул, он редко задает много вопросов. По установленному сигналу все наши собрались, приготовившись к активным действиям.

А ничего не подозревающий народ сновал по улицам, толпился на площади. Бегали коробейники, торгуя вразнос всякой мелочевкой, степенно прохаживались торговцы сдобой, обвешанные целыми гирляндами бубликов, кренделей и баранок. Носились неугомонные мальчишки, грудастая цыганка что-то втолковывала молодице с ребенком на руках. Жизнь шла своим чередом. Если бы хоть на секунду можно было предположить, что какая-то мелочь сорвется, продуманный план рухнет и ополоумевший Кощей, размахивая мечом, вырвется за ворота… От таких мыслей становилось холодно спине, и я ускорил шаг. Долго стучать в ставни на этот раз не пришлось, приветливый голос Олёны ответил мне почти сразу:

— Никита Иванович? Бегу, бегу, уже открываю.

— Здравия желаю. Простите, что вновь вынуждены побеспокоить, но необходимо подписать кое-какие бумаги. Это относительно несчастного случая с Настасьей…

Калитка у ворот скрипуче отворилась, пропуская нас внутрь. На первый взгляд никаких изменений во дворе кожевенной лавки не было, разве что куча опилок стала вроде бы вдвое больше. Плохо, десяти ведер с водой может не хватить, а устраивать серьезный пожар никак не входило в наши намерения.

— Олёна, вы не против, если я пройду в горницу? Все-таки возиться с бумагами удобнее на столе, чем на колене.

— А… я… это… — запнулась она, и мне пришлось, приобняв ее за плечи, почти силой развернуть к дому. — Сотник Еремеев, ждите меня во дворе! Мы с Олёнушкой долго не задержимся."

"Фома незаметно подмигнул, принимая нарочито равнодушный вид. Мы шагнули на крыльцо и вошли в зажиточный просторный дом. Кожевенная торговля наверняка давала возможность хозяину жить в сытости и достатке. Мебель была добротной, сундуки большими, печь в изразцах, а посуда на столе расписная. Вот только бардак повсюду такой, словно уборку здесь делали в позапрошлом году. Прежде чем опуститься на лавку, мне пришлось шугануть с нее наглых раскормленных тараканов.

— Я же… предупредить хотела, у нас тут…

— Что вы, не стоит! Извиняться должен я, обычно мы предупреждаем граждан о визите участкового заблаговременно или вызываем к нам в отделение. Да вы присядьте, Олёна…

— Я постою. Что ж за дело у вас ко мне, Никита Иванович? — Девушка прижимала спиной дверь, и в черных, бархатных глазах уже не было теплоты.