Летучий корабль

Всю дорогу домой, до отделения, молчала, что-то прикидывая на пальцах. В таких случаях я ее не торопил. Бабуля наша свое дело знает, ей сначала нужно самой себе в голове стройную систему уложить, а уж потом она поделится информацией.

— Батюшка сыскной воевода, а мне-то че делать теперь? — спросил Дмитрий.

— Ну… даже не знаю, как сказать поделикатнее, — призадумался я, задержавшись в сенях. — Шел бы ты, Митя… к девкам!

— Куда?! — едва не взвыл он. В глазах счастливого парня вспыхнули огоньки нереализованных гормонов.

— Понимаешь, надо пройтись по дворовым девкам царя Гороха и осторожненько выяснить, не общался ли кто из них с представителями зарубежных держав.

— У-у… — тут же скис Митька, — ежели повыспрашивать только… а государь-то не осерчает?

— Если по службе, конечно, нет. А если ты руки распускать начнешь — сам знаешь, у него расправа короткая.

— Понял, воевода-батюшка, а только мне в этом разе денег на служебные расходы надо…

— Какие еще расходы?

— Да вы ж наших девок лукошкинских не знаете! Кому семечек, кому орешков, а к какой без петушка на палочке и подступиться не моги! Задарма нипочем говорить не станут!

— Так ты их обаяй!

— Ага, а мне потом царь-государь за мое обаяние… три шкуры спустит! Пожалели бы сироту, Никита Иваныч, на такое дело без гроша отправляете…"

"Я безропотно достал из кармана мелочь и высыпал ему на лопатообразную ладонь что-то около рубля медью и серебром. Довольный вымогатель поклонился мне до земли и ретиво дунул назад, к царскому терему. Я же прошел в горницу к Яге, ожидая ее рассказа.

— Темное это дело, Никитушка… — Насупившаяся бабка без надобности вертела в руках деревянную ложку. — Прав ты был, не своею смертью дворник-то помер. Отравили его… И яд дюже сильный был, здоровому мужику и пары крошек хватило…

— Цианид! — осенило меня. — Нас учили, у него такой характерный миндальный запах.

— Он и есть. По-простецкому «синюшной потравой» кличут… Редкий яд, заморский, его в Лукошкине днем с огнем не сыщешь.

Значит, дворника все-таки убрали. Отравление цианидом вызывает мгновенную остановку сердца, для местных знахарей смерть вполне «естественная». Ну, прихватило слева у человека, раз… и помер. Дело житейское, упокой, Господи, раба твоего… и т. д. Но в нашем раскладе — всё хуже некуда. Если человека убивают, то сразу встают два основных вопроса: кто и за что?

— Как вы полагаете, кто его отравил?

— Ох, Никитушка, грех мне, — поежилась Яга, — а только думаю: это из его домашних кто-то. Яд дворнику в чашке с чаем дали. Чашку ту опосля и вымыть-то не удосужились, обтерли да на свое место вернули.