Личный аптекарь императора. Том 2

Всего несколько человек сидели на скамейках у кабинетов лекарей, а также двое стояли у стойки регистратуры.

Сам Авраам Давидович встретил меня на входе и повёл в палату, находящуюся на втором этаже.

— Пациент достался мне от Сорокиных, которые ничем не смогли помочь бедолаге. Признаться честно, я тоже не знаю, что с ним творится, — вполголоса проговорил Авраам Давидович. — Вся надежда только на вас.

Он распахнул дверь палаты, и я увидел, что на кровати сидит худощавый, сгорбленный, болезненного вида парень и смотрит в окно безучастным взглядом. Напротив него расположилась дородная розовощёкая матрона, которая вытирала глаза кружевным платком.

— Знакомьтесь, это Константин Вязов, — указал лекарь на парня. — А это его мать Рада Бахталовна.

— Не мать, а мачеха, — еле слышно ответил Константин, не спуская взгляда с окна, за которым виднелась роща.

Рада Бахталовна бросила на него предостерегающий взгляд и протянула мне руку.

— Добрый день, господин. Вы тоже лекарь? — шмыгнув мясистым носом спросила она.

— Лекарь — не лекарь, какая-таки разница? Главное, чтобы он помог вашему сыну, — быстро проговорил Коган и повернулся ко мне. — Я проверил Константина на всё, что только можно, однако не выявил никакой болезни или сбоя. С ним всё хорошо, но… он просто тает на глазах.

Я опустился на кровать рядом с парнем и принялся задавать вопросы:

— Когда это с тобой началось?

— Год назад. Когда умер мой отец, — печально ответил он.

— Отчего умер твой отец?

— Никто не знает. С ним было то же самое, что и со мной. Он просто начал резко худеть, стареть и вдруг умер.

Первая мысль, которая промелькнула, была про манаросы. Возможно, в теле мужчины поселилось опасное растение, которое потом перекинулось на парня.

— Чем занимался твой отец?

— Он был печником. Складывал камины почти во всех богатых домах нашего Торжка. Его все очень уважали, — парень опустил голову и уставился на свои ноги.

— Он имел какое-нибудь отношение к анобласти? — я решил не сдаваться и найти взаимосвязь.

— Нет, конечно. Я же говорю — он печником был, а не охотником. Раствор сам готовил из глины, которую брал на берегу реки. Даже кирпичи огнеупорные сам выпекал, чтобы дольше служили.

— Сколько прошло времени с тех пор, как отец начал слабеть и до того момента, как умер?

— Около года. Но я точно не знаю. Сначала он скрывал, что с ним что-то не так.

Тут вмешалась матрона, которая всё это время прислушивалась к нашему разговору.

— Да здоровый он был, здоровый. Просто сердце не выдержало. Лекари же вскрытие делали и сказали, что у него сердце остановилось. Бывает, — развела она руками.

— Неправда, — упрямо заявил парень, даже не взглянув на мачеху. — Он сильно похудел и осунулся. Перед смертью жаловался, что даже кирпич не может поднять — сил нет.