Лев

У них бы появилось своё место. И тогда, думая о Власовском, Лев бы думал не о подвале, бите и скинхедах, а о Золотых Воротах, и, если бы кто-то другой говорил: «Золотые Ворота», он представлял бы не красные башни с подвесными торсами, а Якова.

Однажды, когда Яков, утомленный долгой дорогой на поезде и быстрым сексом, засыпал в его постели (в почти такой же комнате, как и в кампусе Беркли), Лев, осторожно водя подушечками пальцев по его коже на спине и плечах, спросил шепотом:

- Почему у нас нет ничего нормального?

Тогда, говоря о «нормальном», он впервые не имел в виду «гетеросексуального».

Он хотел спросить о другом. О своих местах, о любимых фильмах, о песнях, которые играют в торговых центрах только для них, потому что именно под эту песню случилось что-то особенное, о доверительных разговорах по ночам, о том, как это – когда твоих родителей съели крокодилы, о том, как это – когда твоего отца съела война. Почему они ничего друг о друге не знают? Ничего, что действительно стоило бы знать.

Но Яков уже спал, и тогда Лев, отвернувшись к стене, обнял подушку, как он делал всегда, если засыпал один, а тогда подумал: это же всё равно, что спать одному, это же как в одной постели с незнакомцем.

Самое впечатляющее, что Лев увидел в Кастл-парке: парковка детских колясок. Он так и не сообразил, настоящая она или импровизированная: люди выстраивали коляски вдоль цветочных клумб и уходили, ничуть не обеспокоенные сохранностью имущества. Лев подумал, не стать ли ему Робином Гудом для бедных матерей-одиночек? Отнимать коляски у богачей и отдавать нуждающимся. Хотя, наверное, с такими идеями лучше идти в Диснейлэнд: вот где настоящие богачи Америки.

Он и сам не знал, почему выбрал Кастл-парк в качестве первой достопримечательности на своём туристическом маршруте.

Может, потому что он был ближе всего к его общежитию, может, потому что на Диснейлэнд у него не было денег, а может, потому что на рекламном щите напротив Волмарта было написано, что Кастл-парк впечатлит как детей, так и взрослых. В любом случае, ему нужно было найти, чем себя занять, потому что Яков стал приезжать только в выходные дни, ссылаясь на загруженный рабочий график.

Кастл оказался обыкновенным парком аттракционов — ничем не лучше тех, что Лев видел в России.

Вот, например, крутящаяся махина с качелями на цепочках была и в Петербурге, в парке Победы возле его дома, и среди ребят ходили легенды, что однажды эта махина так раскрутилась, что цепи не выдержали и сидение качелей оторвалось вместе с маленькой девочкой – они улетели куда-то за деревья и, ясное дело, девочка разбилась. Когда Лев рассказал эту легенду Пелагее, та восхитилась: «Правда что ли? Прикольно!», а когда повторил в очереди за билетами в Кастл-парке чья-то чернокожая мамаша попросила его уйти.