Лев

Лев пил воду из бутылки, понемногу приходя в себя, а Слава, сделавшись задумчиво-молчаливым, разглядывал могилы. Лев опасался, что он вот-вот начнёт о чём-то расспрашивать, но молчание затягивалось. Задумчиво хмыкнув (как бывает, когда приходит в голову хорошая идея), Слава снова вскочил и занялся совсем уж неожиданными делами: подошел к Юриной могиле и начал выдергивать руками засохшие сорняки вокруг холма. До того момента Лев вообще не замечал этой травы: видимо, из-за наступления холодов она ссохлась и прижалась к земле, но летом, здесь, наверное, даже не подступиться.

Тогда он понял, что именно его так напугало с самого начала: сорняки, грязная Юрина фотография, покосившиеся таблички – могилы выглядели заброшенными. Никто сюда не приходил с того самого 2002 года, когда умерла Юрина мама.

- Слава, - позвал его Лев. – Ты не обязан это делать.

- Я знаю, что не обязан, - откликнулся тот, переходя на следующий холм – к дяде Мише.

- Тогда… тогда зачем ты?..

Вздохнув, Слава выпрямился, и с видом заправского фермера сказал:

- Слушай, если тебе уже лучше, то не нуди, а помоги.

Лев отложил бутылку с водой и осторожно поднялся. Прислушался к себе: вроде не падает. Засучив рукава на рубашке, он присоединился к Славе: присел возле могилы тёти Светы и начал выдергивать сорняки. Некоторые из них, уходящие корневищем в глубину, никак не хотели убираться руками, и Слава сбегал к сторожке, выпросил у охранника мотыгу – дело сразу пошло быстрее. Работали молча и сосредоточенно, как на школьном субботнике.

- Тебе интересно, кто это? – спросил Лев, устав от тишины.

- Интересно, - сказал Слава.

– Я жду, что ты сам расскажешь.

- Мой лучший друг.

Слава вздохнул.

- И первая любовь, - уточнил Лев.

Слава ещё раз вздохнул. Они снова помолчали.

- Что с ним случилось?

- Самоубийство. А с родителями… - Лев обвел взглядом два других креста. – Я не знаю.

Слава, замерев с мотыгой, задумчиво потёр переносицу.

- Мама говорила, нет ничего хуже, чем пережить своего ребёнка.

- А зачем она тебе это говорила? – не понял Лев.

- Боялась войны.

- В Чечне?

- Ага.

Слава, выдохшись, сел на землю между холмами Юры и дяди Миши.

- Ненавижу войну.

Лев подумал об отце и сказал:

- Я тоже, - он забрал у Славы мотыгу и прополол ещё несколько сорняков. – Я, наверное, уйду из тира.

Эта мысль пришла к нему неожиданно, и он выдал её сразу, без обдумывания. Слава удивился:

- Ого. Что вдруг?

Лев пожал плечами:

- Я подумал, что мне тоже это всё не близко.

Им понадобилось два часа, чтобы привести могилы в порядок – и то, порядок получился довольно условным: траву вдоль ограды не убрали, уже не хватило сил.