Лев

Юля была совсем не такая, как два года назад, когда он впервые увидел её.

Это у тебя анатомия на старших курсах?

Русоволосая, улыбчивая, с веснушками на носу, с яблоком в руке.

Слава щас выйдет, он потерял штаны…

Лев не знал, как выключить эти воспоминания, которые закрутились в голове, как непослушная киноплёнка. Юля сидела перед ним, поправляя платок на голове, карие глаза казались огромными из-за впалых глазниц, цвет лица отливал пыльно-серым. Веснушек не было совсем.

Она вдруг улыбнулась ему, и кожа на лице нехотя растянулась вслед за мышцами.

- Я умираю, - сказала она, и эти слова совсем не подходили её выражению лица. – Ну, ты в курсе…

Лев вздохнул, как бы говоря: да, в курсе.

- Я хотела поговорить о Мики, - продолжила Юля.

- Со мной? – не понял Лев.

- С тобой, - кивнула Юля. – Если у тебя, конечно, со Славой всё серьёзно.

Лев почувствовал себя потерянным: будто разговор начался с середины. Ему хотелось спросить, что было в предыдущих сериях, а то ничерта не понятно.

- Мне нужно понять, как поступить с Мики.

- Подожди, - перебил Лев, начиная догадываться, к чему всё идёт. – Разве ребёнок не останется с вашей мамой?

- Лев, ей почти шестьдесят пять.

- И что? – вскинулся он, сам не замечая, как начинает повышать тон. – По-моему, это лучше, чем девятнадцать!

- А по-моему, не лучше, - слабо возразила Юля. – Поверь, уж я-то знаю свою маму.

- И что в ней плохого? Она же вас вырастила. А вы классные, оба, - настаивал Лев.

- Мы классные, потому что мы были друг у друга. У Мики нет никого.

- Ну, почему сразу нет? – спорил Лев. – Слава всё равно есть, он будет с ним общаться…

- Мики не будет с ним общаться, - вдруг жестко оборвала его Юля. – Если его воспитает моя мама, Мики не будет общаться с дядей-геем.

Лев играл с собственной совестью в компромиссы:

- Можно и не говорить…

Юля снова его перебила, предвидя всё, что он пытается сказать:

- Слава не сможет от него скрывать.

- То есть, ты хочешь, чтобы твоего сына воспитывал гей, который будет ему рассказывать, что он – гей?

Тогда Юля посмотрела на Льва, как на дурака, он не понял причину этого взгляда, но обрадовался: может, она сейчас решит, что он тупой и этот диалог прекратится. Но Юля не прекратила. Она ответила:

- Ты правда так это слышишь? Я хочу, чтобы моего сына воспитывал человек, который его очень любит.

- Думаешь, твоя мама его не любит?

Юля закатила глаза и заговорила медленно, с расстановкой:

- Моя мама – пожилой консервативный человек старой закалки. Дай бог ей здоровья, но я вообще не уверена, что она доживёт до совершеннолетия Мики. Я не хочу превращать своего ребёнка в балласт, который будут перекидывать от одних родственников к другим. И это если не говорить про остальные причуды моей матери.