Личный целитель Его Светлости

И что прикажете делать?

Кажется, я произнесла это вслух, потому что тут же услышала в своей голове ехидный ответ:

- Так и хочется поинтересоваться, трудно ли жить без ума?

Наглости чешуйчатому не занимать. Я, между прочим, его от тайной канцелярии спасла! Но отвечать хамством на хамство не в моих правилах. Хворые люди, как правило, раздражительны и ворчливы. Частое общение с ними научили меня терпению, смирению и такту.

- Что вы хотели этим сказать? – поинтересовалась я.

Рыба высунула из воды мордочку, внимательно посмотрела на меня сначала одним глазом, потом другим, и ответила:

- Выше стоишь – дальше видишь.

За этой репликой шла череда тяжких вздохов и что-то похожее на «эх, молодежь…».

Но я поняла ход рыбьих мыслей, осмотрелась и… Пещера располагалась в нижней части холма с довольно крутым склоном. Если саквояж и аквариум оставить внизу, то я вполне смогу забраться на вершину и осмотреться.

- Жди меня здесь, - сказала я Гатто, словно рыба могла уйти без меня.

- Эх, молодежь!.. - донеслось до меня очень грустное, наполненное горечью, восклицание.

С вершины открывался хороший обзор, но главное – я увидела знакомые стены монастыря Святого Вершителя, а торговый тракт, проходящий мимо обители, был совсем недалеко."

"- Спасибо за подсказку, - поблагодарила я рыбку, подхватывая аквариум.

Гатто ничего не ответил, но мне показалось, что он остался доволен.

Примерно через час я подходила к знакомым стенам, за которыми прошло мое детство. Возможно, оно могло бы быть счастливее, но я вспоминала каждый день, проведенный здесь, с теплотой.

- Обитель закрыта для посещений. Завтра приходи, милая… завтра… - крикнула сверху одна из монахинь, когда я постучала в огромные ворота, но увидев меня, улыбнулась и помахала рукой. – Санни, деточка! Каждый день о тебе вспоминаем в молитвах, курочка наша яркая.

В воротах открылась калитка, и я вошла на монастырский двор, сразу ощутив себя защищенной. Даже воздух обители был каким-то особенным, вкусным. Я набирала его полную грудь и никак не могла надышаться.

Здесь все было знакомо. Каждый уголок, каждая башенка. Неподалеку виднелись белые арки лекарни, куда со всей окрестности свозили самых хворых и раненых.

Вряд ли монахинь-целительниц можно назвать сильными магами, но кроме зелий, отваров и ритуалов, у них для каждого болезного находилось доброе слово и молитва во здравие. Кроме того, все послушницы работали сестрами милосердия, с малых лет приучаясь уходу за пациентами.

В стенах монастыря не признают родства, ибо все мы здесь одна семья Святого Вершителя, поэтому мало кто знал, что мать-настоятельница доводится мне родной теткой по матери. Росла я как все сиротки, принятые сюда для обучения.

В лекарню я впервые попала в семь лет.