Ликвидаторы

Сергей привык к ярким голубым искрам, появлявшимся на внешней кромке защитного периметра – там, где проходили электрошины. Видимо, мелкие грызуны и насекомые Иланы не отличались умом. Одни из них сгорали в электродуге, замыкая две металлические полосы, но другие не желали понимать предупреждения и упрямо стремились в лагерь, к людям. Через полчаса этот голубой фейерверк стал обыденным. Наоборот, он уже не напрягал Сергея, а успокаивал. Если «искрит» – значит, все в порядке, защита действует.

Тихонько гудел дизель-генератор, работавший на брикетах концентрированного топлива и питавший систему электрозащиты и прожекторов.

Один раз громко пискнула какая-то небольшая зверюшка, забившаяся в предсмертных судорогах на мотках «колючки».

Когда Толиман начал размышлять над тем, не пора ли выползти из-за горизонта, в предрассветном полумраке Воронин разглядел эту «белку», опрометчиво полезшую в зону обитания людей. Она висела метрах в двадцати впереди и чуть в стороне от вершины треугольника.

От пушистого зверька осталась только шкурка – она застряла на острых иглах защиты. Внутри царила нездоровая суета: жуки, муравьи и черви догрызали бесплатный завтрак, и Сергею вдруг захотелось сплюнуть.

Он невольно представил себя на месте этой «белки»: не мог не представить. И подивился тому, как быстро обитатели Иланы «разбирают на составляющие» то, что досталось на дармовщинку.

Мелкие твари сожрали даже кости. Те, что покрупнее, пришли полакомиться мелкими. У Сергея, немного понаблюдавшего за этим процессом, возникло твердое убеждение: если б не близость людей, пришли бы еще более крупные твари. Просто они пока не хотели рисковать и приближаться к колонии незнакомых существ, пытавшихся насадить на Илане новые порядки.

К концу дежурства у Воронина включились дремавшие до тех пор рецепторы, и он почувствовал: из зеленой чащи за людьми наблюдают десятки пар глаз. Живой мир Иланы признавал силу врага, но не собирался уступать. Те, что прятались в гуще деревьев, среди кустов, в высокой траве, просто ждали своего часа.

Перед самым восходом Толимана наступила тишина, которая очень не понравилась Сергею. Перестали суетиться жучки и гусеницы – оставили в покое шкурку мертвой «белки». Исчезли птицы и летучие мыши.

Больше не мелькали голубые вспышки – там, где мелкая нечисть пыталась штурмовать защитный периметр."

"Неправильная тишина, недобрая. Сергей не раз читал в книгах, что солдаты ее не любят. Такая тишина бывает на фронте, на поле боя, незадолго до решающей схватки. Когда две армии стоят одна против другой, уже зная, что кровавое столкновение неизбежно, и до него осталось совсем немного.

…К семи утра лагерь полностью ожил – Клещ поднял на ноги всех: на день было запланировано немало разнообразной работы.