Ликвидаторы

Успеть в вагон, пока не щелкнули двери, отсекая путь к спасению! Успел!!! Поезд тронулся с места через секунду после того, как Воронин вломился в последний вагон.

Беглец повалился на пол, хрипло дыша, забыв о правилах приличия, о том, что лежать на грязной площадке не принято. Сергею было не до условностей. Он лежал, снизу вверх глядя на туфли, ботинки, сумки, пластиковые пакеты. Лежал и хрипло заглатывал воздух – все никак не мог надышаться. Пассажиры отодвинулись от Сергея на пару метров, создали вокруг него зону отчуждения, но беглецу не было никакого дела до этого.

В голове, как заведенная, крутилась одна и та же сцена: ствол березы разлетается на куски при ударе пули. А потом что-то, тяжело гудя, проносится рядом с его макушкой. Лейтенант Эскудо стрелял из бесшумного пистолета! Стрелял разрывными пулями! В голову! Он хотел убить Сергея!!!

Понимание этого факта выводило беглеца за грань обычной реальности. Августо Эскудо не собирался ни о чем говорить с Ворониным. Он просто отвел жертву в сторону, пользуясь тем, что Сергей находился в шоке. Затем, убедившись, что рядом нет свидетелей, вознамерился застрелить…

За что?! У Сергея не было ответа на такой вопрос. Неужели его подозревают в убийстве Леона Бертьена?! Позвольте, но разве полиция действует подобным образом?! Еще ничего не доказано, а лейтенант выхватывает пистолет, начинает вести огонь на поражение так, словно суд уже состоялся и вынесен смертный приговор… Может, то, о чем иногда пишут желтые газетенки, правда? Воронина просто решили сделать крайним в этой истории – повесить на него смерть Бертьена, а потом закрыть дело за гибелью главного обвиняемого?! Застрелили, и конец следствию, все хорошо, поставили галочку в план. Ни фига себе, перспектива…

Воронин привстал на колени, вытянул шею, осторожно посмотрел в заднее стекло. Позади не было другого трамвая. Внизу, по широкой асфальтовой трассе, не мчались полицейские машины. Кажется, ему удалось оторваться от погони."

"Экспресс резко затормозил, с мягким шипением двери уехали в боковые пазы, Сергей выскочил из вагона, скатился по ступеням вниз. Теперь мозги соображали чуть лучше, и Воронин понимал: из поезда надо сваливать как можно быстрее – уж слишком нетипично он себя вел, совсем не так, как другие пассажиры. Конечно, это вызовет подозрения у любого. Не ровен час, какой-нибудь умник вытащит коммуникатор, позовет на помощь ближайший наряд.

Сергей выскочил на мостовую, резко поднял руку, голосуя.

– Такси! Такси!!!

У обочины тормознул мобиль с шашечками, в окошке показалась довольная рожа водителя.

– Поехали, дорогой! – коверкая универсальный диалект, выкрикнул он.