Измена. Избранная для дракона (СИ)

Смеются.

– Идём, подышим воздухом? – Исида мягко увлекает меня за собой в сторону приоткрытой двери, ведущей на террасу.

Шум голосов и звуки музыки остаются за спиной. Стеклянная дверь словно отрезает нас от остального мира. Стемнело. Сегодня непривычно тепло для последних дней. Трещат цикады. По краям террасы расставлены круглые магические светильники. Пахнет ночным лесом и немного – остатками вишнёвого табака от чьей-то сигары, тлеющей в коричневой глиняной пепельнице в углу.

Из-за старого раскидистого дуба показывается бледно-жёлтый диск луны. Ступаю по гладким твёрдым каменным плитам, под ногами шуршат листья, успевшие нападать за вечер.

"

"Пристраиваю нетронутый бокал на ограждение, оборачиваюсь к Исиде, чей силуэт темнеет на фоне ярко-жёлтых окон зала.

– Прости меня! – выпаливаю горячо и складываю руки перед грудью. – Прости, если сможешь! Я не хотела! Я так виновата!

Говорю это вслух – и словно камень с души. Как тяжело мне далось это признание, но как же оно было необходимо!

Исида может ненавидеть меня, имеет право! Но она должна знать, что я сожалею и разделяю её скорбь. Вот только вместо злости на лице девушки отражается недоумение:

– Ты о чём, Эйвилин? – Исида приближается, между бровей у неё две глубокие вертикальные морщинки.

– За что мне тебя прощать?

– Освальд погиб из-за меня! Он обещал, что не даст Тиррэну отобрать у меня Сэймура, и он, – шмыгаю носом и глотаю солёные слёзы, – сдержал слово, но какой ценой? Всё это из-за меня! Мне так жаль!

– Эй! – Исида сжимает мои плечи.

Сейчас мы в круге тусклого света, исходящего от магических светильников.

– Посмотри на меня, Эйвилин!

Поднимаю влажные глаза, моргаю, чтобы очертания её лица стали чётче.

Облизываю солёные губы.

– Я думала, ты знаешь! – шепчет Исида. – Все вокруг знали! Разве Даорр ничего тебе не сказал?

– Что… не сказал?

– Отец ведь был очень болен, – начинает она осторожно, будто тщательно подбирая слова.

– Он бы поправился!

Исида смотрит на меня со снисходительной жалостью, будто я сейчас сморозила абсолютную глупость.

– Милая Эйвилин! – вздыхает она. – От драконьей чахотки не поправляются. Отец подхватил её в последнем походе, несколько лет назад. То, что он так долго был с нами – настоящее чудо, не иначе.

Я думаю, во многом здесь ваша заслуга – твоя и Сэймура. Вы словно заново вдохнули в него жизнь. Но чудеса не бесконечны, болезнь брала своё, последние месяцы он был совсем плох, это уже было мучение, а не жизнь!

– Я не знала, – прикладываю ладони к горящим щекам и жмурюсь.

Я готова сейчас провалиться под землю со стыда.

Все знали – стоит в голове эхом удивлённый голос Исиды. Все знали. Все. Кроме меня.

Хороша жена, ничего не скажешь!

Правда, Освальд всегда пресекал любые мои расспросы о его здоровье.