Измена. Избранная для дракона (СИ)

– Нам пора! Я всё вам объясню по дороге.

С трудом переставляю ноги, не в силах сопротивляться. Странные ощущения. Я будто огромная неповоротливая марионетка. Суара удерживает меня под руки. Вокруг по-прежнему ни души, только со стороны леса мне пару раз мерещатся загадочные огоньки. А может, это просто игра воображения.

Мелкие камешки под ногами сменяются мягким газоном и шуршащей листвой: мы сворачиваем с дорожки в сторону кустов и тонущей в темноте беседки. Прохладный ветерок разгоняет тошнотворную сладость цветов, обдувает щёки. Веки становятся подвижнее.

Набираю в лёгкие воздуха, чтобы закричать о помощи, оглядываюсь назад, но в следующий миг рот и нос снова накрывает влажная ткань:

– Не хватило? Ну, что же вы, Эйвилин, сразу не попросили добавки? Должна отметить, вы поразительно устойчивы к воздействию. Так долго вдыхаете дурман, и всё равно сопротивляетесь. Похвально! Хотя и бесполезно. Потому что я хорошо подготовилась!

От приторной сладости сознание снова размягчается и плывёт, к горлу подкатывает, но Суара вовремя убирает платок. Я глотаю прохладный свежий воздух, и тошнота отступает.

– Сядьте-ка сюда, вот так! – она пристраивает меня на скамейку перед деревянной беседкой, скрывается за углом, но вскоре появляется снова.

Слышу лошадиное ржание. Суара ведёт под уздцы чёрную лошадь. Животное нетерпеливо бьёт копытами. Беспокоится. Суара деловито суетится рядом с ним, проверяя седло и подпругу:

– Я пыталась, Эйвилин. Честно пыталась!

Прислоняюсь виском к резному крашеному дереву. Шея непривычно мягкая, а голова слишком тяжёлая.

Пытаясь удержаться в сознании и не свалиться в небытие, рассеянно наблюдаю за Суарой.

– Вы молодец, правда! Даже дракончика родили! Нашли подход к капризуле Фло, Сэймур и вовсе прелесть, тут я без претензий! – она оборачивается ко мне, поднимает руки ладонями вверх и разводит ими в стороны, затем снова склоняется к лошади. – Не спите, Эйвилин! Пока ещё рано!

Несколько раз моргаю, затем прищуриваюсь. Замечаю в руках у Суары серый продолговатый камень. Она старательно трёт им ремешок подпруги.

В голове лениво всплывает воспоминание.

Упала с лошади. Перелом позвоночника и шеи, мгновенная смерть.

– Ножом нельзя, – словно в ответ на мои мысли поясняет Суара, – заметят. А если чем-то тупым, монотонно и последовательно несколько дней подряд воздействовать на кожаный ремешок, то всё будет выглядеть так, будто он не выдержал и лопнул. То, что нужно!

В ночной темноте её глаза горят нездоровым блеском. Я не в себе сейчас, но даже я понимаю, что Суара не в порядке. Наконец, она оставляет в покое подпругу и подходит ко мне:

– Идёмте, Эйвилин.