Измена. Избранная для дракона (СИ)

Сажусь на постели спиной к нему. Складываю на коленях дрожащие пальцы. Не стал лгать, хотя легко мог сделать это, потому что правды нам никогда уже не узнать.

Что было бы, если… Упущенные возможности. Не сделанные выборы. И сделанные.

– Вот и я НЕ ХОТЕЛА… узнавать.

Рассматриваю свои руки. Кожа сухая от здешних ветров. Прозрачные капли падают на розоватые костяшки пальцев. Немножко щиплет. Шмыгаю носом, глотая солёные слёзы.

Чувствую себя одиноко и потерянно.

– Эйви, – раздаётся за спиной, а в следующую секунду мои плечи сжимают горячие руки Тиррэна. – Я виноват, Эйви. Мне жаль.

Позади прогибается матрас. Дыхание Тиррэна щекочет мне затылок. Его рука оплетает меня выше ключицы, намертво приковывая к твёрдой груди дракона.

– Жаль, что вёл себя как последний придурок. Не хотел тебя отпускать, но и оставить не мог. От этого злился. Догадывался, что вторая роль тебя не устроит. Но и с церемонией надо было спешить. В те дни как раз начались похищения истинных, а до свадьбы связь хрупкая, не стабильная. Поэтому торопился, и от этого наделал глупостей. Отчего-то решил, что лучший способ сохранить тебя – это как следует припугнуть и надавить.

Надеялся, что пока ты растеряна, всё утрясу с ней, а потом будет время спокойно объясниться с тобой. Но ты меня обыграла.

В последней фразе слышится невесёлый смех. Сижу с выпрямленной напряжённой спиной. Не двигаюсь. Хмурюсь, когда слышу вопрос:

– Любила его? – в глухом голосе из-за спины ни следа недавнего веселья.

В воздухе повисает напряжённая тишина.

– Да! – выдыхаю в пустоту. Чувствую, как напрягаются стальные мышцы дракона, как он тяжело сглатывает, принимая это моё признание. Выдерживаю паузу, задумываюсь, идти ли до конца в откровениях.

Решаю, что оно того стоит. – Как отца. Почему ты не сказал мне, что это Освальд вынудил тебя пойти на поединок?

– Ты бы всё равно мне не поверила. И потом… мне нравилось, как ты злилась.

– Я столько жутких слов наговорила тогда."

"– Знаю, звучит странно, – дракон зарывается носом мне в волосы, по-прежнему крепко к себе прижимая. – Но я ведь тогда уже знал про сына. Чувствовал себя последним дерьмом из-за того проклятого зелья. И был в этом какой-то извращённый кайф – слышать о себе правду. От тебя. Как будто себя наказывал, и становилось легче.

На время. А потом чувство вины начинало жрать по новой.

– И сейчас? – слегка поворачиваю голову влево.

– Думаю, это будет всегда, – говорит так просто, словно речь о незначительном шраме. – Я всегда буду знать, что не заслуживаю ни тебя, ни сына, которого ты мне подарила. Но это не помешает мне любить тебя и его. Я всегда тебя любил, Эйви. Всег-да. Больше, чем кого бы то ни было в жизни. А знаешь, почему? Потому что я тебя выбрал САМ для себя, головой и сердцем. Ты – моя, созданная для меня, МОЯ избранная.