Любовь - не обязательное условие, или Попаданка решит сама!

— Ларс, подключай к поискам графини свою гвардию. Почему-то я уверен, что до залов, где королева проводит свой вечер, Шарлотта не дошла, — отсыпал он очередную порцию приказов.

— Она не могла уйти далеко. Прошло не больше пяти минут, — вмешалась я.

В этот момент дверь кабинета снова открылась, и в нее почти вбежал запыхавшийся гвардеец.

— Господин канцлер, стало известно, что графиня вошла в крылодворца, где обитает принц. А мы не можем туда попасть без его разрешения.

— Анна, оставайся здесь, а я…

— Ну уж нет! — решительно заявила я, для убедительности схватила стакан, из которого пила, и, крепко сжав, со стуком опустила его на стол. — Я пойду с тобой!

Копившиеся в душе недовольство происходящим, агрессия и неудовлетворенные желания требовали действия. Я даже представить не могла, что сейчас спокойно останусь в кабинете и буду чего-то там ждать! Оставить меня на месте можно, разве что связав по рукам и ногам.

Что-то такое по моим глазам прочел и Арман, потому нервно дернул шеей и сквозь зубы произнес:

— Еще и с тобой пререкаться мне точно некогда. Пошли! — И широкими шагами проследовал на выход из кабинета.

До крыла принца мы, правда, не дошли — увидели графиню раньше. Она шла нам навстречу и как-то странно улыбалась. А стоило ей подойти поближе, как она расхохоталась. И этот смех леденящей поземкой прокрался в душу, заставляя внутренне сжаться — так люди не смеются.

— Одержимая… — прошелестело среди гвардейцев, которые следовали за нами.

Непроизвольно я сильнее сжала кулаки и поняла, что так и продолжаю держать в руках тот самый стакан. Надо же, прямо сроднилась с ним.

Графиня тем временем остановилась, нечеловеческим движением склонила голову набок и, улыбнувшись еще шире, достала из поясной сумочки маленький револьвер. После чего, продолжая улыбаться, направила его на нас и, вглядываясь в наши напряженные лица, начала медленно целиться то в одного, то в другого. Наконец выбор одержимой остановился на канцлере, и ее глаза блеснули яростным восторгом. Она хмыкнула и нажала на спусковой крючок.

Одновременно с этим случилось сразу несколько событий.

Один из гвардейцев оттолкнул канцлера с линии огня и загородил его собой, а я, переполненная праведным возмущением, гневом и безумным страхом за Армана, изо всех сил метнула стакан, который держала в руке, в эту ненормальную.

Показалось, что на несколько ударов сердца время остановилось, превратилось в тягучий кисель, а потом послышался мужской стон, женский вскрик и звук падающего тела.

Растерянно, с бешено бьющимся сердцем оглядывая представшую передо мной картину, я не сразу осознала, что стонал раненый в плечо гвардеец, а упала, почти так, как стояла, графиня. В шоке от произошедшего, я почему-то не могла сдвинуться с места.