Любовь, ферма и коза в придачу

— Это ты!!!!! Ты!!!! Ты ее убил! Ты отнял ее у меня!! Будь ты проклят, Эдгар!

Лицо старого Брачинского потемнело и сделало его кожу чем-то похожей на кожу почившей возлюбленной.

— Я отрекаюсь от тебя и проклинаю, Эдгар Брачинский. Я знаю твое самое заветное желание, мой наследник, но отныне ты никогда не сможешь стать следующим графом и получить магию рода. Никогда не будешь иметь родительское благословение. Отныне ты — никто, изгой! Вот мое слово главы рода! И мое отцовское слово!

Молодой граф стоял пораженный словам человека давшего ему жизнь. Не произнес ни звука, но его бледное лицо и широко открытые глаза говорили сами за себя.

В них читалась боль, буря, что творилась в душе сына от которого так жестоко отрекся последний родной человек на этой земле.

— Ты никто, никто, никто….

Продолжал в это время оголтело кричать Брачинский старший, а потом и вовсе залился безумным хохотом, колыша на руках останки Сабины и тыча в Эдгара тонким, кривым пальцем.

Внезапно мою руку отпустила боль, а запястья змеей скатился подарённый молодым графом браслет и зашипев, впитался в землю, оставив после себя лишь только тонкий черный след.

— Ну вот и все! — прокомментировала Берта и с сочувствием посмотрела на Эдгара — Условие выполнено и цена заплачена!

С этими словами тетушка взглянула на меня, каким-то таинственным взглядом и произнесла:

— А я тебе говорила, что магия здесь всегда берет свою плату!

Говорить, то говорила, но как же все таки жаль Эдгара. Сердце прямо-таки разрывалось от боли за него. Могу себе представить сколько лет он пытался добиться любви отца, стать достойным его похвалы и внимания, а в конечном итоге…..

Не выдержав, этой душераздирающей сцены я поднялась и решительно подошла к молодому мужчине, что продолжал слушать безумные крики собственного отца.

Приблизившись, я взяла бывшего графа за руку и заставила посмотреть на меня и Сашу:

— Пойдем! Нам здесь больше нечего делать! Тебе нужно позаботиться о своей семье, Эдгар!

Да, знаю, заявление было громким и можно даже сказать поспешным, но…. Мне на самом деле не семнадцать лет и кое-что в жизни я понимаю. Например, то что мужчину красят не слова, а поступки. И своим последним, Эдгар сказал мне намного больше, чем если бы каждый день на коленях признавался в любви.

Он не только спас меня с сыном, но и пожертвовал своей мечтой и целью в жизни. Вот это и есть настоящее признание.

Некоторое время вглядываясь мне в глаза, Эдгар пришел к определенным выводам и соблазнительно улыбнувшись, так как умеет делать только он один, сказал:

— Идем!

Вопли и хохот Брачинского резко прекратились и вокруг настала тишина. Мы оторвались друг от друга и удивленно уставились на Фрея, что удовлетворенно потирая руки стоял над распростертым телом Эдвина Брачинского.