Личная красавица босса. Свадьбы не будет!

Высокий, с колючей проволокой и под напряжением.

«Не влезай – убьет!» – буквально вопит весь его вид.

Опасность.

Красная кнопка.

Но я с размаха бью по ней.

– Если честно, Альберт, контракт интересует меня в последнюю очередь. Я здесь совершенно по другому поводу, – откладываю столовые приборы.

Вижу, как вытягивается по струнке Алена, напрягается, настороженно всматриваясь в мое лицо. Посылаю ей легкую, добрую улыбку, отчего она округляет глаза, а изумрудные омуты затягивают меня на самое дно. И уже не выбраться. Мосты сожжены. Назад пути нет. Только в адское пламя, где я буду гореть вместе с моей безумной принцессой.

– Хм, любопытно, – Туманов складывает руки в замок. Буравит меня черным взглядом. – И по какому же?

Алена подает мне какие-то знаки. Отрицательно качает головой, будто предупредить меня о чем-то пытается. Пальчиками по столу постукивает, привлекая мое внимание или посылая секретные сигналы при помощи азбуки Морзе. А я могу лишь думать о том, как смешно подпрыгивают ее золотистые локоны. И как хочется зарыться в них пальцами. Потом притянуть это капризно сморщенное личико к себе – и впиться в распахнутые губки поцелуем.

Никогда больше не выпускать точеную фигурку из объятий.

Поэтому без тени сомнения я совершаю решающий шаг. Главный в своей жизни.

– Я здесь, чтобы попросить руки вашей сестры, – произношу четко и уверенно. – Я хочу, чтобы Алена стала моей женой.

Принцесса тяжело и протяжно вздыхает, прижимает ладонь ко лбу, будто мучается головной болью. И не скрывает, что причина ее внезапной мигрени – я.

– Ой, дурак, – проговаривает одними губами, а потом прячет лицо в руках.

– Кла-асс, – еле слышно тянет Ромка.

И больше ни слова.

Ни от кого. Все замирают, будто попали в Ледниковый период и замерзли. Никто не двигается. Кажется, даже не дышит.

В звенящей тишине, как выстрелы, раздаются слова Туманова:

– Придется расхотеть. Никакой свадьбы не будет!

Глава 35

Алена

Невозможный! Тиран, брюзга, самодур!

И за что я его только люблю?

Зубы сжимаются до противного скрежета, а руки превращаются в кулаки. Как же я зла сейчас! Готова побить собственного брата. Который привык все решать за меня.

– Алик… – откашлявшись, зову его хрипло. Голос предает меня – он пропитан сталью и обидой.

Поворачиваюсь, чтобы посмотреть Альберту в лицо и четко высказать свое мнение, которое в этом доме никого не интересует. Но брат занят. Буравит Льва строгим, убивающим взглядом.

– Ш-ш-ш, Аленушка, – выставляет руку, и вместо него я должна разговаривать с его ладонью. – Не беспокойся, я все решу.

Дернувшись от возмущения, я случайно цепляю тарелку – и она слетает со стола вместе с едой, к которой я сегодня даже не притронулась. Аппетита нет. Ощущение, будто на этом ужине именно я – главное блюдо.