Личная красавица босса. Свадьбы не будет!

Не треснет ничего?

– Кхм-кхм, и кого Лев мне напоминает? – коротким хлестким вопросом Лера дергает мужа на землю.

Барабанит пальчиками по столу и толкает меня.

– Да-да, Алик, я в свое время с огромным трудом твою бывшую ведьму отвадила, – поддерживаю ее. – Ты тоже невестой другую считал. И жениться на ней собирался, – припоминаю брату. И спотыкаюсь о темный, предупреждающий взгляд, который осторожно скользит поверх моего плеча. На Лесю.

– Тш-ш-ш! – шипит он, потому что больше нечего возразить. – Это другое. И в прошлом.

– Вот и нам с Аленой будет, что вспомнить после свадьбы, – почувствовав поддержку, Лев немного расслабляется.

Подмигивает мне, но я морщу носик. Рано радуется. Я согласия не давала!

Будто подслушав мои мысли, Алик вдруг чеканит:

– Я против, – занимает свое место и откидывается на спинку стула. – Вот мое последнее слово, если оно еще что-то значит в этой семье. Благословения на ваш брак я не дам.

– Что? – подскакиваю из-за стола. – А если я…

«Люблю его», – чуть не срывается с губ, но я успеваю зажать рот ладонью."

"Лев бледнеет, будто по-настоящему боится меня потерять. От его пыла и азарта остается лишь пепел.

Оседает лохмотьями, пока Царев обращает все внимание на меня. Я замечаю тоску и безысходность в его потускневших глазах.

– Я думаю, что в этом случае последним и главным должно стать слово Алены, – выносит свой вердикт Лера и неожиданно берет меня за руку. – Ты чего хочешь, Рапунцель?

Три пары глаз впиваются в меня. Режут, препарируют, пронзают насквозь. Превращают в решето. А я судорожно затыкаю дыры, чтобы не выпустить эмоции. Взгляды забираются в самую душу, хотят подсмотреть, что в ней творится.

А там… буря. Цунами. Землетрясение в десять баллов. Все рушится, смывается волной, разлетается в щепки.

Вдох.

Шторм утихает.

Из обломков на опустошенной земле огромными буквами формируется вопрос: «ЧЕГО Я ХОЧУ?». Или… кого?

Застываем со Львом друг напротив друга. Нас разделяет накрытый стол, но ощущение, что мы сплетены невидимыми нитями. Они натягиваются, трещат, но не рвутся.

Слева от меня Лера. Приободряюще поглаживает мою ладонь, успокаивая, будто она все еще няня, а я – ее несносная восьмилетняя подопечная. С другой стороны сидит Алик.

Пыхтит недовольно, точно ворчливый дедок на лавке, тянется за стаканом и, плеснув в него воды, отставляет, так и не сделав ни глотка.

Семейный совет. Совсем как в детстве, когда родные отчитывали меня за очередную шалость, которых в моем арсенале было предостаточно. Но я давно не ребенок. А меня по-прежнему никто не воспринимает всерьез.

Даже Лев. Принял решение за нас обоих. Увидел – захотел – забрал. Правда, на последнем пункте его плана Алик поставил жирный крест.

– Ничего, – передергиваю плечами.