Личная красавица босса. Свадьбы не будет!

– С утра вроде были, – отвечаю так же неоднозначно. Вгоняю скромняжку в краску.

Нет, все-таки не зря мы ее с Ромкой на обед оставили. Скучно точно не будет. Усмехнувшись, сажусь за стол, вальяжно развалившись на стуле и широко разведя колени. Так удобнее наблюдать за действиями нашей невольной поварихи.

– Рада за вас, – бурчит язвительно и распахивает холодильник.

Мы с сыном переглядывается, осознавая, что это провал. Потому что полки ломятся от блюд. Бабуля перестаралась с готовкой, а мы всю ее ""гуманитарную помощь"" без разбора запихнули в холодильник, забив его под завязку.

Одно неловкое движение – и Алену завалит едой.

– Не забывай, что ты поклялась, – расплывается в улыбке Ромка, когда обманутая «домовиха» поджигает нас обоих взглядом.

Рассматриваю ее глаза. Зеленые. Прищуренные. С танцующими джигу дьяволятами в глубине.

Дежавю. Опять.

Третья волна. Что за черт?!

– Бедные голодающие! А это восковые муляжи, наверное? – с сарказмом цедит Алена и берет из пакета пирожок. Сосредоточие вредных углеводов и убийцу фигуры, как называет выпечку Маринка. – Надо же, как настоящий, – демонстративно крутит в руках.

Белоснежные зубки смыкаются на булочке, откусывают румяный край. Темно-красная капелька вишневого варенья застывает на пухлой нижней губе буквально на секунду, и ее аккуратно слизывает проворный язычок.

Сглатываю тот самый ком с шипами, который поселился в моем горле и разрастается настолько, что не могу протолкнуть. Рвано дергаю себя за воротник, что и так всегда расстегнут с легкой небрежностью. Но сейчас и он мне мешает.

Очень уж простушка ест… аппетитно. И ни капли о талии не задумывается. Такое ощущение, что ей вообще плевать на мужское внимание.

А себя она считает неотразимой в любом образе. Серая, неброская, при этом плечи расправила и осанку держит так, будто топ-модель. Королева мировых подиумов.

Изящные манеры принцессы и убогая внешность нищенки никак не вяжутся друг с другом. Этот контраст заводит меня в тупик. И в то же время возбуждает интерес.

– Ого, ты сама все это наколдовала? – не унимается Ромка, своим враньем доводя Алену до белого каления. Хотя она и так бледная поганка благодаря неудачной ""штукатурке"". – Или у нас холодильник-самобранец? – выкручивается, переименовав скатерть-самобранку.

– Будешь много лгать, нос вырастет, как у Пиноккио, – грозит, касаясь пальцем вздернутого кончика своего носа.

Говорит с Ромкой на понятном ему языке мультиков. Сама недалеко от него ушла по возрасту. Если бы не одежда, которая ее старит, я бы лет восемнадцать дал. Максимум, девятнадцать.

– Не буду больше, – бурчит сын. – Я просто хотел, чтобы ты осталась. А еду бабуля привезла. Но мы же все это вдвоем не осилим. Помогай, – обворожительно улыбается и подскакивает с места.