Любовница Магната

Сам присаживается на соседний стул и берет девичью ладонь в свою.

Вера словно со стороны наблюдает за тем, как ее пальцы тонут в мужской руке. Ладонь у Пахомова большая, теплая, крепкая.

И совсем некстати вспоминается Вере, что эти пальцы были в ней менее часа назад.

По логике и по всем законам Вера должна испытывать если не стыд, то смущение.

А она вспоминает о том, что испытывала и понимает… что вновь хочет все это испытать.

— Больно? Дыши медленнее, Вера, я постараюсь побыстрее, — роняет негромко Пахомов.

А Вера дергается, когда Платон наливает на рану дезинфицирующее средство.

— Тише, тише, девочка, — бормочет Пахомов и крепче фиксирует ее ладонь.

А Вера хочет провалиться сквозь землю. Ведь ей должно быть больно. Вернее, ей больно. Но все, о чем она сейчас может думать, это то, какие у Платона нежные и сильные пальцы."

"Черт бы побрал! И пальцы, и Пахомова!

***

ГЛАВА 7

— Слушайте, а если завтра устроить вылазку? Брат, у тебя же есть приятель в конном клубе? Покатаемся на лошадях! Что думаете? — предлагает Саша.

Вера слышит голос друга, но понимает, что смысл сказанных слов проникает в ее мозг с огромным опозданием. Вера старается абстрагироваться, а в идеале — забыть о присутствии Пахомова рядом. Но не выходит. Платон каждым жестом, словом, своей фигурой и наглой физиономией напоминает Вере обо всем, что случилось в кабинете.

Впрочем, на кухне тоже есть, о чем вспомнить.

Наложив повязку на пострадавший палец, Платон оставляет короткий поцелуй на тыльной стороне девичьей ладони. И уходит.

Вера даже не успевает возмутиться его наглости. А кожа на ладони потом долго еще горит от поцелуя.

Сейчас же, когда вкусное мясо на углях и салат съедены, у Веры горит не только ладонь, но и все тело.

Хорошо, что на улице давно стемнело, а свет льется лишь из небольших фонарей. Вот только Вере все равно кажется, что мужчины видят ее пунцовые щеки. И если на Сашку девушка может смотреть спокойно, или с улыбкой, то на Платона даже не решается взглянуть.

— Завтра решим, — отвечает Пахомов и строго добавляет: — Пора спать.

— Пожалуй, я еще немного задержусь. Посижу здесь. Со стола приберу, — возражает Саша.

— И я, — спохватывается Вера.

Однако Платон уже поднимается со своего кресла и протягивает руку к Вере.

— А ты тоже спать! — безапелляционным тоном цедит Пахомов.

Вера, наконец, находит в себе смелость, чтобы посмотреть в его глаза.

Потемневшие, колючие, яростные — они не сулят ничего хорошего для Веры. Но и потакать каждое прихоти Платона Вера не собирается.

— Спать пора старичкам вроде тебя, Платон Георгиевич! А мне еще рано, — ехидничает Вера.

— Упс, — смеется Сашка, маскирует улыбку за горлышком пивной бутылки.

— Живо наверх! — прищуривается Платон, а руки не убирает.