Ловушка для декана

Представляя себе, что это леденец на палочке или мороженное…

Хотя никогда еще я не поедала леденец или мороженное с таким энтузиазмом…

— Я знал, что тебе понравится, — прохрипел мужчина, освободив, наконец, мои несчастные волосы и толкаясь все быстрее, стараясь сделать все, чтобы наши ритмы движений совпали. — Маленькая шлюшка…

Я зажмурилась, изо всех сил уговаривая себя промолчать, не реагировать, сделать все, что от меня зависит, чтобы не отвлекать его от стремительного полета к пику, и пусть говорит, что хочет… Тем более, что заметно было, что он аккуратен, не пытается проникнуть дальше точки рвотного рефлекса… А слова… Ну что слова, когда и так понятно, что я шлюха распоследняя?

* * *— Что? — рука снова закопалась в мои волосы, на этот раз не подгоняя, а останавливая.

Я моргнула, осознавая, что глаза уже ничего не видят от слез. Осторожно, Матвей освободил мой рот, толкнул на диван и навис сверху, изучая мое лицо.

— Что случилось?

Отводя взгляд, я неловко пожала плечами.

— Просто… как-то очень натурально все… как по-настоящему.

— Не понравилось?

— Сначала понравилось… а потом… когда ты… когда сказал, что я…

Не дослушав, он навалился и впился в мой рот поцелуем — таким страстным, таким глубоким и яростным, будто хотел что-то доказать им, будто забирал им у меня весь стыд и сомнения, и унижение…

И вкладывал нечто другое. Нечто новое.

Всхлипнув, я вдруг догадалась, что.

— Матвей… — задыхаясь, обняла его ногами, прижимая к себе так крепко, как только могла… даже не заметив, как он пристроился, отодвинув трусики, к самому входу …

И только когда он в первый раз шевельнул бедрами, я вскрикнула, поняв, что он уже внутри.

Донской замер всем телом, словно напряженная тетива.

— Больно?

— Нет… — кусая губы, я мотнула головой. — Почти не больно… Хорошо…

Мне и в самом деле было хорошо — пусть не в том смысле, в котором должно быть, но… хорошо."

"Но вот он толкнулся еще раз, и еще… и стало хорошо уже во всех смыслах.

Удовольствие нарастало с каждой секундой, с каждым движением, и, как ни странно, оно тоже было… другим. Цепляясь за его плечи и без сомнения царапая сквозь рубашку спину, я все теснее прижималась к нему, все громче умоляла о чем-то…

— Моя… моя девочка… — жаркий шепот в самое ухо пробился ко мне сквозь шум в ушах.

Боже, неужели это он говорит мне… И неужели это я умоляю его взять меня сильнее… глубже — как та самая «маленькая шлюшка», которой он назвал меня в нашей игре…

Ругнувшись, Матвей вдруг поднялся на колени, подхватил обе мои ноги и снова навалился, складывая меня чуть ни в двое…

— Скажешь… если больно будет… — выдохнул, весь содрогаясь от напряжения.