Ловушка для декана

— Слушаю… Матвей, Александрович… — и с опаской подняла глаза.

«Выйди ко мне на кафедру, сними штаны и прогнись!» — сказал его взгляд.

— Выйди к нам на сцену и… расскажи комиссии о своем проекте, — сказал его рот. — Быть может, кто-нибудь учтет твою работу и в последствии сделает вам с напарницей деловое предложение по стажировке…

Члены комиссии смотрели на меня с той же заинтересованностью, с какой очкарик Леша Солнцев из моего детства смотрел бы на боксерскую грушу.

Господи, ну почему я?! Что за совпадение? Может, это магический афродизиак, и опоенный оказывается связанным нерушимыми путами с тем, кто его опоил? Пристал бы вон к Кристине, а мы с Настей сняли бы его позорные приставания на телефон, выложили на Ютуб.

А как теперь его снимать, если в этом порнофильме у меня вторая главная роль?

Судорожно вздохнув, я встала со своего места и пошла к сцене, заранее подтягивая кверху глубокий, треугольный вырез моего джемпера — чтобы не так сильно открывал декольте. Потом махнула рукой — бесполезно.

Подошла к кафедре, прищурилась, ища глазами Настю — но она, бедняжка, наверняка, уже со стула сползла от страха…

— Что делать? — шепотом спросила у декана, встав рядом с ним."

"И физически почувствовала его возбуждение. Прям волной окатило — так ему понравился мой двусмысленный вопрос.

— Сказал бы я тебе… — услышала, как, еле слышно, он пробормотал себе под нос.

А вслух ответил.

— Прочитай, пожалуйста, для комиссии синопсис из своего проекта. Он ведь составлен на английском?

— Угу…

Члены комиссии с удивлением переглядывалась — было заметно, что для них мой выход — тот еще поворот. Возможно, мыслями они уже были в кафетерии на первом этаже. А возможно, что и в Голландии.

У меня же мысли были только в одном месте — в том, что у Матвея Александровича пониже ремня. Совершенно не могла ни о чем думать, кроме как… СТОИТ или НЕ СТОИТ?

Передо мной положили лист с моим же синопсисом, и я даже успела мельком удивиться — откуда он у декана? Неужели он все синопсисы с собой таскает?

Но потом удивляться пришлось по другому поводу, и гораздо сильнее. Потому что, невидимая для аудитории и комиссии, за задницу меня вдруг схватила сильная, и даже сквозь ткань джинсов ощутимо горячая ладонь.

* * *Я будто одеревенела вся, не в состоянии ни пошевелиться, ни слово вымолвить. Застыла, как палка — даже руки, держащие листок с английской версией моего синопсиса, дрожать перестали.

— Ну же, читай… — бархатным голосом подбодрил меня декан, как будто ничего особенного не происходило. И сжал мою попу сильнее.

— Уберите руку, — прошипела краем рта.

Ага, как же. Рука не ушла — наоборот, чуть сдвинулась, поглаживая теперь посередке, вдоль шва, разделяющего джинсы на две штанины.