Лучи смерти

И револьвер парень вроде бы выронил. Но пока полицейский бегал туда-сюда, лохматый пришел в себя. Он подобрал наган и тоже дал стрекача. Ну уж этого не упущу, решил Лыков и прибавил ходу. Боевик понял, что ему не оторваться, и шмыгнул в ближайший подъезд. Лыков налетел следом, распахнул дверь – и тут же отпрянул. Раздался выстрел, пуля тонко пискнула и ушла в ночное небо.

Алексей Николаевич прикрыл дверь и застыл снаружи. Теперь злодею никуда не деться. Из подъезда сыщик его не выпустит, а на выстрел вот-вот прибежит подмога.

И точно, от соседнего подъезда явился дворник:

– Шо за шум?

– Там террорист, с револьвером, – пояснил сыщик и протянул дворнику свой свисток: – Дуй на Пантелеймоновскую и свисти что есть мочи.

– Есть, ваше благородие! – сообразил мужик и помчался со двора. Вскоре раздались его трели, на них отозвался постовой от вторых ворот Департамента полиции. Со всех сторон стучали сапоги, к Лыкову спешили на помощь.

– Эй, сдавайся, – крикнул он боевику. – Только не убей никого с перепугу. Поживешь еще тогда…

И тут же изнутри грохнуло. Сыщик сразу все понял. Он ворвался в парадное: так и есть. Террорист лежал на полу, из раны в груди, пульсируя, вытекала кровь. Сообразив, что ему не вырваться, лохматый покончил с собой.

Утром паломничество в кабинет Лыкова повторилось. Все тыловые крысы Департамента полиции сочли своим долгом навестить героя ночного происшествия. Они совали палец в дыру от пули на сюртуке, разглядывали ожог на шее, хвалили сыщика. А тот был мрачен. Взять живым противника не удалось, а мертвые показаний не дают. С утра Алексей Николаевич положил в подмышечную кобуру «смит-вессон» и решил до окончания дознания с ним не расставаться.

К полудню самоубийцу идентифицировали. Им оказался житомирский мещанин Толстолес. По картотеке ПОО он проходил как кандидат в члены Боевой организации. Алексей Николаевич опознал по фотографии второго нападавшего, с офицерскими усами. Некто Савинков, только что сбежавший из вологодской ссылки. Вроде бы он социал-демократ и должен быть в Женеве. А он эсер и бродит себе здесь, в столице. Вот и верь после этого картотекам.

Глава 8

В тисках шпионства

Алексей Николаевич дописывал черновик акта дознания. Времени было вагон, никто ему не мешал. Начальство разъехалось, и не только оно. В столице стояло теплое лето. Все, кто мог, укатили на дачи. Семейство сыщика давно уже поселилось в Нефедьевке. Сыновьям стукнуло по девятнадцать лет, они росли богатырями, в отца. Юнкера на каникулах шалили: ходили на медведя с рогатиной, переплывали Ветлугу, дрались с деревенскими парнями из-за девок – вытворяли все, что полагается в таком возрасте. Дочка, принцесса Шурочка, тоже не сидела без дела.